-- Люси, радость моя, я спасен!
-- О бесценный мой Чарльз, дай же мне на коленях возблагодарить за это Бога!
Все благоговейно преклонили головы. Снова приняв ее в свои объятия, он сказал ей:
-- А теперь, дорогая, поблагодари отца. Ни один человек во Франции не мог бы сделать для меня того, что он сделал.
Она положила голову на грудь отца, как сам он давно-давно клал свою бедную голову на ее грудь.
Он был счастлив тем, что мог отплатить ей, чувствовал, что вознагражден за прежние страдания, и гордился своим могуществом.
-- Не будь же так малодушна, мое сокровище, -- уговаривал он ее. -- Не дрожи так. Ведь я его спас!
Глава VII
СТУК В ДВЕРЬ
"Я его спас". И это не был сон, часто им снившийся: нет, он в самом деле возвратился в свою семью. А жена его все-таки трепетала и мучилась смутным, но тяжким предчувствием. Они жили в такой сгущенной и темной атмосфере, народ был так изменчив и мстителен в своих настроениях, так часто ни в чем не повинных людей убивали по неопределенному подозрению или просто из злобы, что не приходилось этого забывать. Она отлично знала, что многие такие же безупречные люди, как и ее муж, и не менее его драгоценные для своих близких, каждый день подвергались той судьбе, от которой ее отец только что избавил его, а потому у нее на сердце было далеко не так легко, как, по ее мнению, следовало. Наступали сумерки зимнего короткого дня, и в эту самую минуту тяжелые телеги грохотали по улицам. Ее воображение невольно следовало за ними, ища в числе осужденных его, и тогда она еще крепче льнула к нему, бывшему тут, с нею, и трепетала еще больше.