-- Думаю положительнейшим образом.
Вкрадчивые манеры шпиона, составлявшие странный контраст с его преднамеренно грубой одеждой и, вероятно, с обычным его способом обращения, решительно разбивались о неприступную загадочность Картона, которого не могли раскусить даже люди гораздо более умные и благородные.
Шпион растерялся и не находил слов, а Картон между тем снова принял вид игрока, рассматривающего свои карты, и сказал:
-- Сейчас только я сообразил, что у меня имеется еще одна очень хорошая карта помимо тех. Кто этот ваш друг и приятель и также Тюремная Овца, который сам рассказывал, как он пасется в провинциальных тюрьмах?
-- Француз. Вы его совсем не знаете,--отвечал шпион проворно.
-- Француз... э-э? -- повторил Картон задумчиво и притворяясь, что не обращает на него внимания, хоть и вторит его словам. -- Француз? Что ж, может быть.
-- Уверяю вас, что он француз, -- подхватил шпион с прежней поспешностью, -- хоть это и не важно.
-- Хоть это и не важно, -- повторил опять Картон как бы машинально. -- Хоть это... и... не важно... Ну да, конечно, не важно. Однако ж его лицо мне знакомо.
-- Не думаю, и даже уверен, что нет. Этого быть не может! -- сказал шпион.
-- Быть... не... может, -- пробормотал Сидни Картон, опять наливая себе рюмку (по счастью, она была маленькая). -- Быть не может? Он хорошо говорит по-французски. Однако ж мне показалось, будто он не здешний, а?