-- Вот он лежит в углу кареты.
-- Что это, англичанин и адвокат как будто в обмороке?
-- Ничего, надеются, что он скоро очнется на свежем воздухе. Он слабого здоровья и только что испытал печальную разлуку с одним из своих друзей, имевшим несчастье впасть в немилость республики.
-- Только-то? Есть о чем горевать! Мало ли таких, что впадали в немилость республики и были вынуждены "выглянуть в окошко". Джервис Лорри, банкир, англичанин. Который?
-- Разумеется, я. Больше ведь и нет никого.
Так отвечает сам Джервис Лорри, дававший ответы и на все предыдущие вопросы. Джервис Лорри вышел из кареты, стоит на улице, держась рукой за дверцу, и объясняется с должностными лицами, которые не торопясь расхаживают вокруг кареты, не торопясь лезут на империал и осматривают лежащий там небольшой багаж путешественников. Кое-кто из деревенских, стоящих поблизости, с любопытством подходят к дверцам и жадно заглядывают внутрь. На руках у одной из крестьянских женщин маленький ребенок, и она учит его протянуть свою короткую ручонку и потрогать жену аристократа, муж которой отправился на гильотину.
-- Вот ваши бумаги, Джервис Лорри, все в порядке.
-- Можно уезжать, гражданин?
-- Можно уезжать. Ребята, трогай! Счастливого пути!
-- Мое почтение, граждане... Слава богу, первая опасность миновала!