И мистер Лорри взял на себя произнесение этого замечания; может быть, не совсем бескорыстно, а с той корыстной целью, чтобы опять втиснуться в ту же группу.
-- Вы думаете? -- молвил мистер Страйвер. -- Что ж, вы целый день тут присутствовали, можете судить. К тому же вы сами -- человек практический.
-- И в качестве такового, -- сказал мистер Лорри, обратно втиснутый в эту группу мощным плечом искусного законоведа тем же самым порядком, как был оттерт сначала, -- в качестве такового я обращаюсь к доктору Манетту с ходатайством распустить собрание и нас всех разослать по домам. Мисс Люси имеет нездоровый вид, мистеру Дарнею выдался из рук вон тяжелый день, и все мы измучены вконец.
-- Говорите за себя, мистер Лорри, -- сказал Страйвер, -- мне предстоит еще весь вечер поработать. Говорите за себя.
-- Я и говорю за себя, -- отвечал мистер Лорри, -- а также за мистера Дарнея, за мисс Люси и... Мисс Люси, как вы думаете, можно ли то же сказать о нас всех?
Он задал этот вопрос с особым ударением, мельком указав глазами на ее отца.
Лицо старца как будто застыло с выражением напряженного любопытства в глазах: он смотрел на Дарнея, и пристальный взгляд его все более омрачался оттенками антипатии, недоверия и даже как будто страха. С этим странным выражением на лице, он, очевидно, совершенно позабывал все окружающее.
-- Папа, -- сказала Люси, тихонько тронув его за плечо.
Он медленно стряхнул с себя набегавшую тень и оглянулся на нее.
-- Пойдем домой, папа?