-- Ну, теперь вы кончили обедать, -- сказал Картон, -- что же вы не провозглашаете никакого тоста? Почему вы не пьете ни за чье здоровье, мистер Дарней?
-- Какой тост?.. Чье здоровье?..
-- Да ведь оно у вас на языке вертится... По крайней мере должно бы вертеться... Да наверное, так и есть; я готов поклясться, что так!
-- Ну, так... здоровье мисс Манетт!
-- То-то же и есть; за здоровье мисс Манетт!
Глядя прямо в лицо собеседнику, покуда тот выпивал рюмку, Картон швырнул свой стакан через плечо в стену и разбил его вдребезги, потом позвонил и приказал подать себе другой.
-- А ведь хорошо, должно быть, в сумерки провожать-такую молоденькую барышню до кареты, мистер Дарней? -- сказал он, наполняя новый стакан.
Тот слегка нахмурился и отрывисто произнес:
-- Да!
-- Хорошо и то, когда такая молоденькая барышня пожалеет тебя, да еще поплаяет о тебе... Желал бы я знать, что при этом чувствует человек? Стоит ли подвергаться уголовному суду и рисковать жизнью, чтобы стать предметом такого сочувствия и удостоиться такой жалости... а, мистер Дарней?