-- Мы бѣдны,-- пробормотала я,-- мнѣ нужно сѣсть снаружи.
-- Въ такую холодную зимнюю ночь!-- произнесъ онъ.-- Войдите.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- возразила я, оправляясь.-- Я поѣду снаружи.
Приличная крестьянка съ ребенкомъ уже сидѣла наверху дилижанса, и я быстро поднялась къ нимъ. Мое мѣсто приходилось съ краю, оно висѣло надъ колесами; было совсѣмъ темно, только безпокойный свѣтъ фонарей дилижанса мелькалъ вдоль безлиственной живой изгороди; кромѣ нею все было мрачно и темно. Я только и могла думать о моемъ отцѣ и о томъ, что тюрьма ждетъ его. Вдругъ чья-то рука крѣпко легла на мою руку и голосъ Гавріила сказалъ мнѣ:
-- У васъ опасное мѣсто, неожиданный толчекъ можетъ выкинуть васъ.
-- Я такъ несчастна,-- со слезами отвѣтила я; все мое мужество пропало и я въ темнотѣ закрыла лицо руками и тихо заплакала; отъ слезъ горечь моей печали утихла.
-- Братъ,-- сказала я (въ темнотѣ я снова рѣшилась называть его этимъ именемъ),-- я только-что вернулась домой изъ школы и до сихъ поръ еще не успѣла привыкнуть, къ тревогамъ міра.
-- Дитя мое,-- отвѣтилъ онъ тихо,-- я видѣлъ, что вы закрыли лицо руками и плакали. Могу я чѣмъ-нибудь помочь вамъ?
-- Нѣтъ,-- возразила я,-- мое горе касается только меня и моего дома.
Братъ Моръ ждалъ меня въ конторѣ дилижансовъ. Онъ очень торопилъ меня, такъ что я едва успѣла взглянуть на Гавріила, смотрѣвшаго мнѣ вслѣдъ. Брату Мору очень хотѣлось узнать о томъ, какъ прошло мое свиданіе съ дядей; услыхавъ о моей неудачѣ, онъ задумался и замолчалъ Когда я уже сѣла въ вагонъ желѣзной дорога, онъ нагнулся ко мнѣ черезъ окно и прошепталъ: