Когда наступилъ день свадьбы, я надѣлъ сюртукъ (синій съ свѣтлыми пуговицами) въ первый и послѣдній разъ въ жизни. Собственными руками я отдалъ Софи ея мужу. На свадьбѣ, кромѣ насъ троихъ, присутствовалъ только джентльменъ, который цѣлыхъ два года училъ ее. Въ библіотечной фурѣ я задалъ свадебный обѣдъ изъ четырехъ блюдъ. Паштетъ изъ голубей, свиное стегно, пара куръ и огородная зелень, и отличные напитки. Я сказалъ имъ рѣчь, и джентльменъ мнѣ отвѣтилъ. Мы вспомнили всѣ наши шутки, онѣ летали, какъ ракеты.
Въ разговорѣ я замѣтилъ Софи, что буду жить въ библіотечной фурѣ, когда не буду въ дорогѣ, и что сохраню для нея всѣ ея книги до тѣхъ поръ, пока она не вернется и не потребуетъ ихъ себѣ назадъ. Такъ она уѣхала въ Китай со своимъ молодымъ мужемъ. Намъ было грустно и тяжело разстаться. Я нашелъ мальчику, который былъ у меня, другую должность и теперь, по старому и какъ въ то время, когда у меня умерла моя дочка и моя жена, одиноко бродилъ рядомъ съ головой моей старой лошади, закинувъ бичъ за плечо.
Софи часто писала мнѣ, а я писалъ ей. Въ концѣ перваго года отъ нея пришло письмо, написанное невѣрнымъ, дрожащимъ почеркомъ: "Дорогой отецъ, недѣлю тому назадъ у меня родилась маленькая прелестная дочка, но я уже настолько поправилась, что они позволяютъ мнѣ написать тебѣ. Дорогой, милый отецъ, я надѣюсь, что мое дитя не будетъ глухонѣмымъ, но до сихъ поръ не знаю ничего навѣрное".
Въ слѣдующемъ письмѣ я спросилъ у нея объ этомъ, но Софи не отвѣтила, и такъ какъ я чувствовалъ, что задалъ ей грустный вопросъ, больше не повторялъ его. Долгое время наша переписка шла очень аккуратно, потомъ она сдѣлалась неправильной: мужъ Софи переѣхалъ въ другое мѣсто, а я вѣчно разъѣзжалъ. Но мы постоянно думали другъ о другѣ -- и получая письма и не получая ихъ,-- я былъ вполнѣ увѣренъ въ этомъ. Съ отъѣзда Софи прошло пять лѣтъ и нѣсколько мѣсяцевъ. Я былъ все еще королемъ мелочныхъ продавцовъ и пользовался такой популярностью, какъ никогда. Осень прошла великолѣпно, и двадцать третьяго декабря тысяча восемьсотъ шестьдесятъ четвертаго года въ Уксбриджѣ въ Мидлесексѣ у меня не осталось ни одной вещицы. Я тащился къ Лондону со своей старой лошадью и чувствовалъ себя счастливымъ и довольнымъ, собираясь провести канунъ Рождества и первый день наединѣ съ самимъ собою, сидя у огня въ библіотечной фурѣ. На второй день праздника я предполагалъ начать закупать новый запасъ товара, снова распродать все и получить деньги.
Я отлично готовлю кушанье и скажу вамъ, что я сдѣлалъ себѣ на обѣдъ для кануна Рождества. Я приготовилъ мясной пуддингъ съ двумя почками, дюжиной устрицъ и двумя грибами. Такой пуддингъ способенъ привести человѣка въ хорошее настроеніе, но послѣ него нужно разстегнуть двѣ пуговицы жилета. Насладившись пуддингомъ, я потушилъ лампу и сидѣлъ при свѣтѣ очага, смотря, какъ огоньки бѣгали по переплетамъ книгъ Софи. Книги Софи вызвали въ умѣ и образъ Софи, такъ что я вполнѣ отчетливо представилъ себѣ ея привлекательное личико, раньше чѣмъ заснулъ. Вѣроятно, отъ этого я увидалъ ее и во снѣ съ ея глухонѣмымъ ребенкомъ. Я былъ на дорогѣ, въ различныхъ мѣстахъ: на сѣверѣ, югѣ, востокѣ и западѣ, въ погоду и непогоду, за горами далеко, далеко, а она все молчаливо стояла передо мной съ ребенкомъ въ рукахъ. Даже когда я съ дрожью проснулся, она, казалось, только-что исчезла вотъ съ этого самаго мѣста. Я вздрогнулъ, услыхавъ настоящій звукъ, звукъ шаговъ по ступенямъ въ фуру. Шли легкія, быстрыя дѣтскія ножки; онѣ взбирались въ фуру. Звукъ дѣтскихъ шаговъ когда-то былъ мнѣ такъ знакомъ, что на минуту мнѣ представилось, что я увижу маленькое привидѣніе.
Но дѣйствительно на ручку двери легка дѣтская рука, ручка повернулась и крошечное созданіе, дитя, вскочило внутрь фуры.
Передо мной стояла милая, красивая дѣвочка съ большими темными глазами. Смотря на меня, она сняла крошечную соломенную шляпку и множество темныхъ кудрей разсыпалось кругомъ ея личика. Она открыла свои губки и произнесла милымъ голоскомъ:
-- Дѣдушка.
-- О, Боже мой,-- вскрикнулъ я,-- она говоритъ!
-- Да, дорогой дѣдушка, и я должна спросить васъ, напоминаю ли вамъ кого-нибудь?