Физиономия у еврея вытянулась. Он отвернулся от этой молодой леди, которая была в ярком, если не великолепном наряде — красное платье, зеленые ботинки, желтые папильотки, — и обратился к другой.
— Нэнси, милая моя, — улещивал ее еврей, — что ты скажешь?
— Скажу, что это не годится, стало быть нечего настаивать, Феджин, — ответила Нэнси.
— Что ты хочешь этим сказать? — вмешался мистер Сайкс, бросая на нее мрачный взгляд.
— То, что сказала, Билл, — невозмутимо отозвалась леди.
— Да ведь ты больше всех подходишь для этого, — произнес мистер Сайкс. — Здесь о тебе никто ничего не знает.
— А так как я и не хочу, чтобы знали, — с тем же спокойствием отвечала Нэнси, — то скорее скажу «нет», чем «да», Билл.
— Она пойдет, Феджин, — сказал Сайкс.
— Нет, она не пойдет, Феджин, — сказала Нэнси.
— Она пойдет, Феджин, — сказал Сайкс.