Когда эти угрюмыя тcни пробуждали въ душахъ стариковъ и старухъ другія мысли, другіе образы и видcнья. Когда онc выдвигались изъ своихъ убcжищъ, принимая давно-прошедшія формы образовъ и лицъ, вызванныхъ изъ-за могилъ, изъ гробовъ, изъ глубокой, глубокой бездны, гдc сливались нераздcльно призраки фантастическаго и дcйствительнаго міра.
Когда онъ, какъ сказано, сидcлъ въ своихъ креслахъ подлc камина. Когда тcни передъ нимъ перепрыгивали съ мcста на мcсто, вмcстc съ разгоравшимся или погасавшимъ огнемъ. Когда онъ своими тcлесными очами не обращалъ на нихъ никакого вниманія и неподвижно смотрcлъ на огонь.
Тогда бы вамъ посмотрcть на него!..
Когда звуки, появившіеся вмcстc съ тcнями и выбcжавшіе изъ своихъ сокровенныхъ мcстъ при сумрачныхъ призывахъ, казалось, еще больше углубляли тишину вокругъ него. Когда вcтеръ гудcлъ въ трубc, и съ ревомъ пробирался въ щели порожнихъ комнатъ. Когда снаружи старыя деревья ломились и качались такъ, что старый плаксивый грачъ, не могшій уснуть въ эту ночь, протестовалъ по временамъ слабымъ, сонливымъ и хриплымъ вскрикиваніемъ: "кар-карръ". Когда между-тcмъ окно дрожало, флюгеръ на кровлc башни испускалъ жалобные стоны, и часы подъ флюгеромъ извcщали плачевнымъ звономъ, что еще и еще четверть миновалась.
Когда, наконецъ, постучались въ дверь, и этотъ стукъ пробудилъ его отъ могильной думы.
-- Кто тамъ? сказалъ онъ: -- войдите.
Безъ-сомнcнія, никакая фигура не облокотилась на спинку его креселъ, и никакое лицо не заглядывало къ нему черезъ плечо. Достовcрно, что никакая нога не прикасалась къ полу, когда онъ поднялъ свою голову и началъ рcчь. Въ комнатc не было зеркала, гдc бы его собственная фигура могла отбросить свою тcнь. И, однакожь, Нcчто зашевелилось, и вошло.
-- Боюсь я, сударь, ужь не будетъ ли поздненько немного, сказалъ съ озабоченнымъ видомъ свcжій молодой человcкъ, пріотворяя дверь ногою, чтобъ впустить собственную особу съ деревяннымъ подносомъ, который былъ въ его рукахъ. Черезъ минуту онъ и подносъ пробрались во внутренность комнаты, не произведя ни малcйшаго шума: -- Осмcлюсь доложить вамъ, сударь, что мистриссъ Вильямъ такъ часто вылетала сегодня...
-- На крыльяхъ вcтра? Не мудрено: вcтеръ сильный.
-- Да, сударь, на крыльяхъ вcтра, какъ сами изволите знать. И ужь насилу-то она, по милости Божіей, воротилась домой. Ваша правда, мистеръ Редло, на крыльяхъ вcтра. Точно такъ-съ.