Я слегка оперлась на его руку, и при этомъ мною овладѣло такое чувство, какъ будто я нашла надежную опору и мнѣ уже никакая опасность не страшна. Когда мы поравнялись съ освѣщеннымъ окномъ деревенской гостинницы, мы взглянули другъ другу въ лицо. У него было красивое лицо, напоминавшее мнѣ лучшія картины, какія я только видѣла на своемъ вѣку. Но знаю, почему, мнѣ вспомнился въ эту минуту архангелъ Гавріилъ.
-- Вотъ мы и въ Лонгвилѣ, проговорилъ онъ.-- Скажите, куда мнѣ отвести васъ?
-- Сэръ, отвѣчала я, потому что при свѣтѣ у меня недоставало духу говорить ему "братъ мой": -- мнѣ еще надо попасть въ Вудбери.
-- Въ Вудбери! воскликнулъ онъ: -- въ такую позднюю пору и одной! Черезъ нѣсколько минутъ здѣсь остановится возвратный мальпостъ, съ которымъ я и самъ отправляюсь въ Вудбери. Если позволите, я буду служить вамъ провожатымъ.
-- Благодарю васъ, сэръ, проговорила я, и мы простояли молча другъ возлѣ друга, пока фонари остановившагося мальпоста не обдали насъ сквозь туманъ своимъ свѣтомъ. Незнакомецъ отворилъ дверцу кареты, но я отступила шагъ назадъ, подавляемая глупымъ чувствомъ стыда, при мысли о моей бѣдности; но чувство это надо было побѣдить во что бы то ни стало.
-- Мы люди бѣдные, пробормотала я: -- мнѣ надо сѣсть снаружи.
-- Возможно ли это въ такую холодную ночь! воскликнулъ онъ.-- Садитесь, садитесь въ карету.
-- Нѣтъ, нѣтъ, воскликнула я, приходя въ себя:-- я возьму наружное мѣсто.
На верху уже сидѣла чисто одѣтая крестьянка съ ребенкомъ, я поспѣшила сѣсть возлѣ нихъ. Мѣсто мое пришлось съ боку, надъ колесами. Ночь была такъ темна, что ничего не было видно, кромѣ причудливаго мельканья каретныхъ фонарей по обнаженнымъ вѣтвямъ живыхъ изгородей. Все остальное было погружено въ непроглядный мракъ. Отецъ и ожидавшая, его тюрьма не выходили у меня изъ головы. Я ни о чемъ болѣе не могла думать. Вдругъ я почувствовала, что чья-то сильная рука легла на мою руку и голосъ Гавріила проговорилъ:
-- Ваше мѣсто не совсѣмъ безопасно. При внезапномъ толчкѣ вы можете выскочить.