-- С носовой части по левому борту, сэр -- ответил человек на топе мачты, притронувшись к шляпе.
Так высоко стояла дисциплина на борту "Красавицы", что даже сидя на таком высоком месте, матрос должен был соблюдать ее под страхом, что его казнят выстрелом в голову.
-- Этот подвиг совершу я! -- сказал капитан Смельчак. -- Юнга, мой гарпун! С собой не беру никого. -- И, прыгнув в свою шлюпку, капитан, направляясь к чудовищу, стал грести с замечательной ловкостью.
Теперь все пришло в возбуждение.
-- Плывет к киту! -- сказал один пожилой моряк, следя за капитаном в подзорную трубу.
-- Разит его! -- сказал другой моряк, совсем еще мальчик, но тоже с подзорной трубой.
-- Тащит к нам! -- сказал третий моряк, мужчина во цвете лет, но тоже с подзорной трубой.
И правда, уже видно было, что капитан приближается к шхуне и тащит за собой огромную тушу. Мы не будем останавливаться на оглушительных криках "Смельчак! Смельчак!", которыми встретили капитана, когда он, небрежно вскочив на шканцы, преподнес добычу своим матросам. Впоследствии они продали кита за две тысячи четыреста семнадцать фунтов стерлингов десять шиллингов и шесть пенсов.
Приказав поднять паруса, капитан теперь взял курс на вест-норд-вест. "Красавица" скорее летела, чем плыла по темно-голубым волнам. В течение двух недель ничего особенного не произошло, если не считать того, что после жестокой резни захватили четыре испанских галеона * и бриг из Южной Америки, -- все с богатым грузом. Но вот безделье начало сказываться на духе команды. Капитан Смельчак созвал всех на корму и сказал:
-- Ребята, я слышал, что среди вас есть недовольные. Пусть они выступят вперед!