-- Пустяки,-- сказала она тихо и нѣжно.-- Пустяки, -- для васъ-то. Другой кумиръ вытѣснилъ меня изъ вашего сердца. И если въ будущемъ онъ дастъ вамъ утѣшеніе и радость, что постаралась бы сдѣлать и я, мнѣ нѣтъ причинъ роптать.
-- Какой же это кумиръ?-- спросилъ Скруджъ.
-- Деньги.
-- Въ вашихъ словахъ безпристрастный приговоръ свѣта! Такова людская правда! -- сказалъ онъ.-- Ничто не порицается такъ сурово, какъ бѣдность, и вмѣстѣ съ тѣмъ ничто такъ безпощадно не осуждается, какъ стремленіе къ наживѣ.
-- Вы ужъ слишкомъ боитесь свѣта,-- отвѣтила она кротко.-- Всѣ ваши другія надежды потонули въ желаніи избѣжать низкихъ упрековъ этого свѣта. Я видѣла, какъ всѣ ваши благородныя стремленія отпадали одно за другимъ, пока страсть къ наживѣ не поглотила васъ окончательно. Развѣ это не правда?
-- Что же изъ того?-- возразилъ онъ.-- Что же изъ того, что я сдѣлался гораздо умнѣе? Развѣ я перемѣнился по отношенію къ вамъ?
Она покачала головой.
-- Перемѣнился?
-- Союзъ нашъ былъ заключенъ давно. Въ тѣ дни мы оба были молоды, всѣмъ довольны и надѣялись совмѣстнымъ трудомъ улучшить со временемъ наше матеріальное положеніе. Но вы перемѣнились. Въ то время вы были другимъ.
-- Я былъ-тогда мальчишкой,-- сказалъ Скруджъ съ нетерпѣніемъ.