Увидал он собственную свою гостиную, но значительно измененную. Стены и потолок были затканы сеткой зелени и красовались алыми ягодами, словно в гостиной целая роща поднялась за вечер...
В листочках остролистника, омелы и плюща свет отражался и играл, как в мириадах маленьких зеркал. В камине так и трещал, так и пылал огонь, да такой, что такого огня, никогда, ни в одну зиму, даже и не подозревал тощий, холодеющий камелек "Скруджа и Мэрлея". На полу лежали высокой кучей, чем-то вроде престола: индейки, гуси, всякая дичь и живность, всякое мясо, -- поросята, окорока, аршинные сосиски, колбасы, пирожки с фаршем, плом-пудинги, бочонки с устрицами, печеные каштаны, румяные яблоки, сочные апельсины и груши, громадные "крещенские" пироги, -- и, за всем за этим, полные аромата пуншевые чаши... Веселый великан -- "на показ" заседал, потягиваясь, на диване; в руке у него было что-то вроде светоча, похожего на "рог изобилия", и он его приподнял, когда Скрудж заглянул в полуоткрытую дверь.
-- Войдите! -- крикнул призрак. -- Войдите, не бойтесь... Познакомьтесь со мною, любезный!
Скрудж вошел с робким поклоном: был он уже не прежний хмурый Скрудж, и хотя благосклонным взором глядел на него дух, Скрудж всё-таки не поднимал глаз.
-- Я -- нынешний праздник! -- сказал дух. -- Взгляните на меня...
Скрудж почтительно повиновался. Праздник был не то в халате, не то в тунике, но только в чем-то темно-зеленого цвета и с белой меховой выпушкой. Эта одежда была накинута на него так небрежно, что вся его широкая грудь вышла наружу. Ноги также были обнажены, а на голове только и убора, что венок из остролистника, осыпанный алмазами инея. Длинные кудри его черных волос развевались по воле; глаза горели, рука была протянута дружески; голос звучал радостно; все его приемы были положительно непринужденны. При бедре у него висели ржавые ножны без шпаги.
-- Вы еще никогда такого не видали? -- крикнул дух.
-- Никогда еще, -- ответил Скрудж.
-- Разве вам никогда не случалось столкнуться по дороге с моими меньшими... виноват! -- с моими старшими братьями?... Я ведь так еще молод!... -- говорил дух.
-- Боюсь, право боюсь, что не случалось, -- отвечал Скрудж. -- А много у вас братьев, дух?