Возчик ожидал, что Теклтон заявится к нему спозаранку, и не ошибся. Он всего лишь несколько минут ходил взад и вперед мимо дверей своего дома, как вдруг увидел, что фабрикант игрушек едет по дороге в карете. Когда карета подъехала, Джон заметил, что Теклтон принарядился к свадьбе и украсил голову своей лошади цветами и бантами.
Конь больше смахивал на жениха, чем сам Теклтон, чей полузакрытый глаз казался еще более неприятно выразительным, чем когда-либо. Но возчик не обратил на это особого внимания. Мысли его были заняты другим.
-- Джон Пирибингл! -- сказал Теклтон с соболезнующим видом. -- Как вы себя чувствуете сегодня утром, друг мой?
-- Я плохо провел ночь, мистер Теклтон, -- ответил возчик, качая головой, -- потому что в мыслях у меня расстройство. Но теперь это прошло! Можете вы уделить мне с полчаса, чтобы нам поговорить наедине?
-- Для этого я и приехал, -- сказал Теклтон, вылезая из экипажа. -- Не беспокойтесь о лошади. Обмотайте вожжи вокруг столба, дайте ей клочок сена, и она будет стоять спокойно.
Возчик принес сена из конюшни, бросил его лошади и вместе с Теклтоном направился к дому.
-- Вы венчаетесь не раньше полудня, -- проговорил возчик, -- так, кажется?
-- Да, -- ответил Теклтон. -- Времени хватит. Времени хватит.
Они вошли в кухню и увидели, что Тилли Слоубой стучит в дверь незнакомца, до которой было лишь несколько шагов. Один ее очень красный глаз (Тилли плакала всю ночь напролет, потому что плакала ее хозяйка) приник к замочной скважине, а сама она стучала изо всех сил, и вид у нее был испуганный.
-- Позвольте вам доложить, никто не отвечает, -- сказала Тилли, оглядываясь кругом. -- Только бы никто не взял да не помер, позвольте вам доложить!