-- Какъ-бы мнѣ хотѣлось, Эдди, чтобъ мы были, чтобъ мы могли быть друзьями!-- говоритъ Роза и слезы навертываются ей на глаза. Но, кажется, это невозможно. Поэтому-то мы и мучаемъ одинъ другого. Въ самомъ дѣлѣ, Эдди, развѣ въ такіе молодые годы, какъ мои, можетъ болѣть сердце, а у меня оно болитъ, право! Не сердись, что я говорю это. Я знаю, что и твое сердце болитъ. И знаешь что? Для насъ обоихъ было-бы лучше, если-бъ неизбѣжное будущее наше, могло-бы быть только возможнымъ, желаннымъ. Я совсѣмъ серьезно говорю это, Эдди, и думаю, что намъ лучше не видѣться.
Разстроганный этимъ проявленіемъ серьезнаго женскаго чувства почти въ ребенкѣ, Эдвинъ, задѣтый замѣчаніемъ о томъ, что онъ навязанъ ей, молча выжидаетъ, смотря на плачущую Розу, которая вытираетъ платкомъ глаза.
Понемногу дѣвушка успокаивается и, съ свойственнымъ ей ребячествомъ, черезъ минуту уже сама смѣется надъ своимъ горемъ. Тогда Эдвинъ ведетъ се къ скамейкѣ, стоящей подъ тѣнистымъ вязомъ, и, усѣвшись рядомъ съ ней, говоритъ
-- Я мало что понимаю, дорогая Роза, въ тѣхъ дѣлахъ, которыя не имѣютъ прямого отношенія къ моему призванію, но я, все-же, понимаю, что надо поступать во всемъ справедливо и честно. И я давно хотѣлъ сказать тебѣ... можетъ быть... я не знаю, какъ выразиться... можетъ быть есть другой молодой человѣкъ, который...
-- Нѣтъ, нѣтъ, Эдди! Ты благородно поступаешь, спрашивая меня объ этомъ, но нѣтъ, никого нѣтъ!
Во время этого разговора молодые люди поднялись со скамейки и къ концу его подошли къ самому собору, изъ оконъ котораго въ это время неслись торжественные звуки церковнаго пѣнія.
-- Мнѣ кажется, это поетъ Джонъ,-- говоритъ Эдвинъ, невольно думая при этомъ о томъ, какъ далека торжественная церковная мелодія и отъ ихъ ссоръ и раздоровъ, и отъ того впечатлѣнія, которое оставила въ немъ вчерашняя исповѣдь Джаспера.
-- Скорѣе, скорѣе уйдемъ отсюда!-- восклицаетъ Роза, хватая его за руку. Сейчасъ они выйдутъ. Какой непріятный у него голосъ!.. Уйдемъ!
Они выходятъ изъ церковной ограды и медленно идутъ по большой улицѣ къ пансіону миссъ Твинкльтонъ. По мѣрѣ удаленія отъ собора тревога Розы проходитъ. У воротъ пансіона Эдвинъ наклоняется, чтобы поцѣловать Розу. Но она, смѣясь, быстро отодвигается и съ игривостью настоящей школьницы говоритъ:
-- Нельзя, Эдди! У меня сладкія губы. Дай руку я вдуну въ нее поцѣлуй.