Въ то время какъ мистеръ Джасперъ читалъ эти строки, мистеръ Сапси, желая видѣть выраженіе лица человѣка со вкусомъ, читавшаго его эпитафію, повернулся спиной къ камину, такъ что лицо его было обращено къ двери, изъ которой снова показалась его горничная.
-- Къ вамъ Дордльсъ пришелъ, сэръ,-- доложила она.
Мистеръ Сапси торопливо придвигаетъ къ себѣ третій стаканчикъ, наливаетъ въ него вина и отвѣчаетъ;
-- Пусть Дордльсъ войдетъ сюда.
-- Превосходно!-- восклицаетъ Джасперъ, возвращая листъ мистеру Сапси.
-- Вы одобряете?
-- Невозможно не одобрить. Кратко, характерно и полно!
Аукціонистъ киваетъ головой, какъ человѣкъ принявшій заранѣе ожидаемое и выдающій росписку. Въ то-же время онъ приглашаетъ вошедшаго въ комнату Дордльса выпить стаканъ вина (при этомъ онъ протягиваетъ поднятый стаканъ къ гостю), чтобы согрѣться.
Дордльсъ -- каменщикъ, занимающійся изготовленіемъ надгробныхъ памятниковъ, склеповъ и т. п. Ремесло это наложило на него своеобразную печать. Въ Клойстергэмѣ нѣтъ человѣка, который былъ-бы извѣстнѣе Дордльса. Онъ самый отъявленный пьяница всего мѣстечка. Говорятъ, что онъ очень хорошій мастеръ. Можетъ быть, такое мнѣніе о немъ и справедливо, хотя никогда никто не видѣлъ его за работой; но зато безусловно вѣрно, что онъ отъявленный пьяница. Онъ знаетъ соборное кладбище не только лучше всѣхъ живыхъ, но, вѣроятно, и лучше умершихъ. По слухамъ, этимъ знакомствомъ онъ обязанъ своей привычкѣ высыпаться въ склепахъ послѣ пьянства и скрываться въ нихъ отъ назойливыхъ уличныхъ мальчишекъ. Свободный-же доступъ въ склепы давало ему его ремесло, благодаря которому онъ, при разныхъ перестройкахъ и поправкахъ дѣйствительно многое могъ видѣть и запомнить. Говоря о себѣ Дордльсъ обыкновенно выражается въ третьемъ лицѣ, быть можетъ, оттого, что онъ немного мистикъ и сомнѣвается иногда въ собственномъ существованіи, а, можетъ быть, и потому, что въ Клейстергэмѣ вообще принято говорить въ третьемъ лицѣ о всѣхъ выдающихся лицахъ. Разсказывая о своихъ работахъ въ склепахъ, онъ говоритъ: "Дордльсъ натолкнулся на останки какого-то старика -- онъ разумѣетъ давно похороненную особу -- и хватилъ своимъ заступомъ прямо по его гробу. Старикъ посмотрѣлъ своими широко-открытыми глазами на Дордльса, точно хотѣлъ спросить его:, ваше имя Дордльсъ? Подходите, я жду васъ чертовски давно!" И сказавъ это покойникъ разсыпается прахомъ." Съ мѣркой въ карманѣ и молоткомъ или другимъ инструментомъ въ рукахъ, Дордльсъ постоянно ходитъ вокругъ собора, постукивая по плитамъ и стѣнамъ склеповъ, и когда, обращаясь къ Тону (церковному сторожу), онъ говоритъ: "Вотъ тутъ еще лежитъ старикъ," то ректоръ, узнавъ объ этомъ отъ Тона, считаетъ такой фактъ несомнѣннымъ. Одѣтъ Дордльсъ всегда въ одну и ту же фланелевую куртку съ роговыми пуговицами. На шеѣ у него всегда желтый галстухъ съ помятыми концами, на головѣ шляпа,-- когда-то черная, но ставшая давно уже рыжей, а на ногахъ рыжія ботинки съ шнуровкой, весьма напоминающія своимъ цвѣтомъ могильные камни. Дордльсъ не терпитъ осѣдлаго образа жизни. Онъ носитъ свой обѣдъ въ узелкѣ и ѣстъ на плитахъ могилъ. Этотъ узелокъ съ обѣдомъ такъ же извѣстенъ Клойстергэму, какъ и самъ Дордльсъ; представить себѣ Дордльса безъ этого узелка невозможно, и не разъ, когда каменщикъ представалъ за пьянствомъ передъ судебнымъ трибуналомъ, его узелокъ тоже являлся передъ клойстергэмскими судьями. Впрочемъ, подобные случаи являлись исключительными. Дордльсъ бываетъ очень рѣдко пьянъ,-- такъ-же рѣдко, какъ рѣдко бываетъ онъ и трезвымъ. Къ этой характеристикѣ Дордльса можно добавить только, что онъ старый холостякъ и что его оффиціальнымъ жилищемъ служитъ небольшой каменный домъ, выстроенный, какъ говорятъ, изъ камней, украденныхъ съ городского вала. Попасть въ домъ Дордльса можно лишь пройдя черезъ кучу щебня и разныхъ осколковъ отъ монументовъ, плитъ и т. п. Около этихъ каменныхъ грудъ можно замѣтить двухъ поденщиковъ, которые обтесываютъ камни, и еще двухъ другихъ, которые, сидя одинъ противъ другого равномѣрно раскачиваясь то въ одну сторону, то въ другую сторону, распиливаютъ какія нибудь доски и кажутся какою-то вѣчной эмблемой Времени и Смерти.
Когда Дордльсъ выпиваетъ свой стаканчикъ вина, мистеръ Сапси протягиваетъ ему произведеніе своей музы. Дордльсъ флегматично вытаскиваетъ свою двухфутовую мѣрку и прикидываетъ ее къ строкамъ надписи,-- обсыпая при этомъ листъ песочной пылью.