-- Что же сдѣлалъ онъ?
-- Онъ сдѣлалъ меня своей рабой одними своими взглядами. Онъ заставилъ меня понимать себя, не говоря со мной, и онъ безъ всякихъ угрозъ заставилъ меня молчать обо всемъ. Когда я играю, онъ не спускаетъ глазъ съ моихъ рукъ, а когда я пою, онъ впивается взглядомъ своимъ въ мои губы. Когда онъ поправляетъ меня, или дастъ мнѣ тонъ, мнѣ кажется, что онъ шепчетъ мнѣ слова любви и приказываетъ хранить его тайну. Я избѣгаю его взгляда, но онъ принуждаетъ меня смотрѣть въ его глаза противъ моего желанія. Даже когда съ нимъ дѣлаются какіе-то припадки и глаза его становятся мутными и неподвижными и самъ онъ впадаетъ въ какой-то столбнякъ, даже и тогда онъ внушаетъ мнѣ ужасъ и грозитъ чѣмъ-то.
-- Но въ чемъ-же можетъ заключаться эта воображаемая вами угроза?
-- Я не знаю. Я никогда не рѣшалась обдумать и рѣшить это.
-- То-же самое вы испытали и сегодня?
-- Да, но сегодня онъ такъ пристально смотрѣлъ на мои губы, когда я пѣла, что мнѣ казалось, что онъ цѣлуетъ ихъ. И мнѣ стало не только страшно, но стыдно. И я не была въ силахъ вынести этой муки и закричала. Только никому не говорите этого. Эдди его очень любитъ. И если я призналась вамъ во всемъ, то потому, что вы сказали, что не боялись-бы Джаспера ни при какихъ обстоятельствахъ. Держите меня! Не отходите! Я такъ перепугана, что не въ силахъ остаться одна.
Прозрачное блѣдное личико спряталось на грудь Елены, а руки Розы крѣпко обхватили се. Между тѣмъ черные густые волосы Елены, наклонившейся надъ Розой, точно щитомъ прикрыли ея дѣтскую фигуру, а черные глаза Елены горѣли при этомъ злобой. Онѣ сулили горе тому, кто вызвалъ эту злобу!
VIII. На ножахъ.
Проводивъ дѣвушекъ и убѣдившись, что онѣ вошли въ домъ, оба юноши вышли на освѣщенную луной улицу и медленно пошли домой.
-- Надолго вы остановились здѣсь, мистеръ Друдъ?-- спросилъ Невиль.