-- О-го-го, какъ вы расходились!-- говоритъ, тоже пришедшій въ бѣшенство, Эдвинъ который, однако, умѣетъ сдержать себя. Какъ вы можете это знать? Я понимаю, что среди черныхъ вы отличаете обыкновеннаго смертнаго отъ принца, или хвастуна (вы ихъ такъ хорошо знаете), но какъ можете вы судить о бѣлыхъ людяхъ?!
Оскорбительный намекъ на его черный цвѣтъ лица привелъ Невиля въ настоящее бѣшенство. Онъ плеснулъ въ Эдвина Друда остаткомъ своего вина и хотѣлъ бросить въ него стаканомъ, но Джасперъ схватилъ его за руку.
-- Недъ, мой дорогой,-- кричитъ онъ громко, я прошу тебя, я приказываю тебѣ: успокойся!-- Между тѣмъ въ комнатѣ поднялся звонъ посуды, стукъ стульевъ и крики трехъ голосовъ.-- Мистеръ Невиль! Стыдитесь! Дайте мнѣ вашъ стаканъ. Разожмите руку. Отдайте, слышите?..
Но Невиль отталкиваетъ Джаспера и, остановившись по серединѣ комнаты въ страшномъ гнѣвѣ, поднимаетъ его надъ головой. Затѣмъ онъ бросаетъ стаканъ объ полъ съ такою силой, что осколки разлетаются по всей комнатѣ и выбѣгаетъ на улицу.
Почувствовавъ ночной освѣжительный воздухъ, онъ испытываетъ головокруженіе: все кругомъ него вертится и прыгаетъ, все теряетъ свои очертанія. Въ его сознаніи тоже все путается и ему окажется, что его окружаетъ какой-то кровавый туманъ и что ему нужно вступить съ кѣмъ-то въ смертельный бой. Но биться не съ кѣмъ, луна обливаетъ его своимъ холоднымъ свѣтомъ, точно мертвеца, безъ всякаго къ нему сочувствія, а сердце стучитъ и мозгъ горитъ. Шатаясь, онъ придерживаетъ рукой голову и почти безъ мысли идетъ по улицѣ. Потомъ онъ начинаетъ неясно припоминать, какъ за нимъ заперли дверь на замокъ, точно онъ какой-нибудь дикій звѣрь и ему приходитъ мысль: что-же теперь дѣлать?
Пришедшая, было, ему въ голову дикая мысль броситься въ рѣку, какъ-то исчезаетъ въ немъ подъ вліяніемъ луннаго свѣта, которымъ облитъ соборъ и кладбище, и при воспоминаніи о сестрѣ и добромъ человѣкѣ, которому онъ открылъ въ этотъ день свою душу и который такъ радушно пріютилъ его. Онъ поворачиваетъ къ дому младшаго канонику и тихо стучится въ его дверь.
Мистеръ Криспарклъ имѣетъ обыкновеніе засиживаться по вечерамъ дольше всѣхъ. Въ эти поздніе часы онъ обыкновенно наигрываетъ на фортепіано свои любимые церковные напѣвы. И нужно сказать, что даже южный вѣтеръ, тихо шелестящій между листьевъ въ лѣтнюю ночь, не производитъ больше шума, чѣмъ поющій мистеръ Криспарклъ, оберегающій сонъ своей старушки.
Отворяетъ дверь Невилю самъ мистеръ Криспарклъ. И когда онъ показывается на порогѣ, со свѣчей въ рукѣ, его добродушное лицо, при видѣ юноши, принимаетъ выраженіе недоумѣнія и тревоги.
-- Мистеръ Невиль! Въ такомъ безпорядкѣ! Гдѣ-же вы были?
-- Я былъ у мистера Джаспера, сэръ. Съ его племянникомъ.