Во время этихъ извиненій чашка миссисъ Пеглеръ стучала все слышнѣе у ней въ рукѣ.
-- У меня былъ сынъ,-- проговорила она съ какого то странной скорбью, не похожей на обыкновенное материнское горе,-- и онъ пошелъ хорошо, удивительно хорошо. Только не станемъ говорить о немъ больше, прошу васъ. Онъ... Поставивъ чашку на столъ гостья сдѣлала жестъ руками, точно хотѣла досказать имъ: "умеръ!" Однако, докончила вслухъ: я его потеряла.
Стефенъ все еще не могъ простить себѣ своей неловкости, которая огорчила старушку, какъ вдругъ его квартирная хозяйка вбѣжала опрометью наверхъ по узкой лѣстницѣ и, вызвавъ его къ порогу, принялась съ нимъ шептаться. Миссисъ Пеглеръ не была туга на ухо, потому что поймала одно произнесенное его слово.
-- Баундерби!-- воскликнула она сдавленнымъ голосомъ, вскакивая изъ за стола. Спрячьте меня скорѣе! Не показывайте меня ни за что на свѣтѣ. Не впускайте его, пока я не уйду, ради самого Бога!
Она дрожала въ сильнѣйшей тревогѣ, прячась за спиною Рэчель, когда та принялась успокаивать ее, и, повидимому, не знала, что дѣлать.
-- Но послушай, миссисъ, послушай,-- сказалъ Стефенъ, озадаченный ея растерянностью, вѣдь, это не мистеръ Баундерби, а его жена. Тебѣ нечего бояться. Не ты ли сама расхваливала ее часъ назадъ?
-- Но вы знаете навѣрно, что пришла та лэди, а не онъ самъ?-- допытывалась гостья, попрежнему, дрожа всѣмъ тѣломъ.
-- Конечно, знаю!
-- Тогда, прошу васъ, не разговаривайте со мною,-- взмолилась старушка,-- не обращайте даже на меня ни малѣйшаго вниманія. Я буду потихоньку сидѣть въ дальнемъ углу.
Стефенъ кивнулъ головою въ знакъ согласія и вопросительно переглянулся съ Рэчелью, но та въ свою очередь была въ полнѣйшемъ недоумѣніи. Тогда онъ взялъ свѣчу, спустился внизъ и черезъ нѣсколько секундъ вернулся обратно, освѣщая дорогу Луизѣ, которую сопровождалъ олухъ.