-- Никто никогда не узнаетъ, какъ я почитаю Рэчель, какую любовь и уваженіе питаю я къ ней и по какой причинѣ. Когда я давалъ ей слово, то говорилъ правду, что она мой ангелъ-хранитель. То было торжественное обѣщаніе,-- ничто не заставитъ меня ему измѣнить.
Луиза повернулась въ сторону ткача, наклонила голову съ невѣдомымъ ей чувствомъ почтенія, послѣ чего перевела глаза на Рэчель, и ея черты смягчились.
-- Такъ что же хотите вы предпринятъ?-- спросила она Стефена также смягченнымъ голосомъ.
-- Когда я кончу работу,-- отвѣчалъ тотъ, дѣлая попытку улыбнуться,-- то надо будетъ уходить отсюда, чтобъ искать дѣла въ другомъ мѣстѣ. Счастливъ человѣкъ, или несчастливъ, онъ долженъ трудиться; ничего нельзя достичь безъ труда, развѣ только лечь на земь да умереть съ голоду.
-- Какимъ же образомъ намѣрены вы отправиться?
-- Пѣшкомъ, моя добрая леди, пѣшкомъ.
Луиза покраснѣла, и въ рукахъ у нея появился кошелекъ. Послышался шелестъ ассигнаціи; она развернула ее и положила на столъ.
-- Рэчель, скажите ему -- вѣдь, вы лучше знаете, какъ сказать, чтобъ не обидѣть его -- что онъ имѣетъ полное право взять это на дорогу. Вѣдь вы попросите его, не такъ ли?
-- Я не могу этого сдѣлать, сударыня,-- отвѣчала работница, отворачиваясь.-- Благослови васъ Богъ за вашу доброту къ бѣднягѣ. Но это его дѣло; пускай онъ рѣшаетъ самъ.
Испуганная, смущенная, растроганная Луиза едва повѣрила своимъ глазамъ, когда этотъ стойкій человѣкъ, умѣвшій такъ хорошо владѣть собою, выказавшій столько спокойствія и твердости въ недавнемъ разговорѣ съ мистеромъ Баундерби, разомъ потерялъ свое самообладаніе и стоялъ теперь, закрывая рукою лицо. Въ приливѣ внезапнаго участія, она протянула къ нему руку, точно хотѣла до него дотронуться; но потомъ удержалась и примолкла.