-- Я говорилъ тебѣ тогда, милая Рэчель,-- сказалъ Блекпуль,-- помнишь, въ ту ночь,-- что, когда мнѣ случится увидать что нибудь такое, что взволнуетъ и разсердитъ меня, или даже подумать о чемъ нибудь подобномъ, то ты всегда будешь возлѣ меня, потому что мнѣ не сравниться съ тобою. Ты и теперь помогаешь мнѣ переносить мое горе. Черезъ тебя я смотрю на него болѣе здраво и справедливо. Будь счастлива. Доброй ночи. Прощай.
То было торопливое прощанье на самой прозаической улицѣ, однако, оно стало священнымъ воспоминаніемъ для этихъ двоихъ людей изъ простонародья. Утилитаристы, бредящіе политической экономіей, изсохшіе остовы школьной науки, комиссіонеры факта, разочарованные, изношенные свѣтскіе львы, болтуны, проповѣдующіе истрепанныя доктрины,-- бѣднякъ всегда будетъ при васъ Воспитывайте въ этихъ людяхъ, пока еще не поздно, чувство и воображеніе во всей ихъ прелести, чтобъ скрасить имъ жизнь, съ которой такъ мало отраднаго; иначе -- когда наступитъ день вашего торжества и побѣды, когда идеализмъ будетъ совершенно вытравленъ изъ ихъ душъ, и они станутъ лицомъ къ лицу съ жизнью во всей ея неприглядной наготѣ -- дѣйствительность приметъ вольчье обличье и пожретъ васъ.
Стефенъ работалъ на фабрикѣ на другой и на третій день, и попрежнему никто съ нимъ не заговаривалъ, и всѣ старательно избѣгали его. Къ вечеру второго дня начатая работа стала подходить къ концу, а къ вечеру третьяго станокъ его опустѣлъ.
Каждый вечеръ по уходѣ съ фабрики простаивалъ онъ, согласно уговору съ Томомъ, болѣе часа на улицѣ около банка; однако, изъ этого ничего не выходило, ни худого, ни добраго. Чтобъ его не упрекнули въ небрежности къ принятому на себя обязательству, ткачъ рѣшилъ подежурить вдвое больше на третій вечеръ,-- послѣдній, проведенный имъ въ Коктоунѣ.
Подъ окномъ перваго этажа опята сидѣла почтенная леди, когда то занимавшаяся хозяйствомъ въ домѣ мистера Баундерби. Разсыльный былъ также налицо; онъ то разговаривалъ съ нею, то выглядывалъ изъ окна внизу поверхъ рѣшотки съ надписью: "Банкъ", то выходилъ на крыльцо освѣжиться воздухомъ. Когда Битцеръ показался первый разъ у порога, Блэкпуль вообразилъ, что онъ высматриваетъ его, и прошелся по тротуару мимо. Однако, бѣлобрысый малый только взглянулъ на него мелькомъ моргающими глазами, но не сказалъ ничего.
Два часа ожиданія тянулись томительно-долго послѣ трудового дня. Чтобъ какъ нибудь скоротать время, Стефенъ усаживался на ступени крылечка сосѣдняго дома, прислонялся спиной къ стѣнѣ подъ воротами, снова бродилъ взадъ и впередъ, прислушивался къ бою башенныхъ часовъ, останавливался и смотрѣлъ на игры уличныхъ ребятишекъ. Такое продолжительное безцѣльное шатанье невольно кидалось въ глаза. По прошествіи часа Стефенъ даже началъ испытывать неловкость, сознавая что онъ можетъ показаться подозрительною личностью.
Тутъ пришелъ фонарщикъ, и длинная перспектива улицы освѣтилась двойнымъ рядомъ огней, которые терялись въ отдаленіи, сдаваясь между собою. Миссисъ Спарситъ затворила окно въ первомъ этажѣ, опустила штору и ушла къ себѣ наверхъ. Огонекъ ея свѣчи мелькнулъ сначала въ слуховомъ окошечкѣ надъ дверью, потомъ въ обоихъ окнахъ лѣстницы, по мѣрѣ того, какъ она поднималась. Вотъ приподнялся уголокъ шторы въ окнѣ второго этажа, точно миссисъ Спарситъ подглядывала оттуда, а вотъ и другой, точно за нимъ притаился бѣлобрысый разсыльный. Между тѣмъ, обѣщаннаго увѣдомленія все еще не было. Стефенъ почувствовалъ большое облегченіе, когда два часа, наконецъ, прошли, и направился домой быстрымъ шагомъ, чтобъ вознаградить себя за вынужденное бездѣйствіе.
Ему оставалось только распрощаться съ квартирной хозяйкой и лечь на временную постель на полу. Его вещи были упакованы, и все готово въ дорогу. Онъ хотѣлъ убраться изъ города ранымъ-ранехонько,-- раньше, чѣмъ рабочіе появятся на улицѣ.
Только что забрезжило утро, какъ Стефенъ, бросивъ прощальный взглядъ на свою комнату и съ грустью спрашивая себя, вернется ли онъ сюда когда нибудь еще, вышелъ изъ дома. Городъ былъ совершенно безлюденъ, точно жители покинули его, чтобъ не встрѣчаться съ отверженцемъ. Все казалось блѣднымъ въ этотъ ранній часъ. Даже приближеніе солнечнаго восхода превратило небеса въ бѣлесоватое пространство, напоминающее унылое море.
Минуя домъ, гдѣ жила Рэчель,-- хотя ему это было совсѣмъ не по дорогѣ,-- минуя красивыя кирпичныя зданія, минуя громадныя безмолвныя фабрики, теперь не дрожавшія; минуя желѣзную дорогу, гдѣ сигнальные огни тускнѣли при наступленіи утра; минуя ветхія постройки по сосѣдству съ нею, на половину упавшія, на половину исправленныя; минуя разбросанныя кирпичныя виллы, вокругъ которыхъ закопченый остролистникъ былъ осыпанъ грязнымъ угольнымъ порошкомъ, точно неряшливый любитель нюхательнаго табаку; минуя тропинки, покрытыя слоемъ мелкаго угля, и многіе другіе безобразные предметы, Стефенъ поднялся на вершину холма и поспѣшилъ оглянуться назадъ.