-- Не довѣрять кому нибудь,-- отвѣчала Рэчель нѣсколько мягче прежняго,-- совсѣмъ не въ моемъ характерѣ; но когда ко мнѣ самой относятся съ такимъ обиднымъ недовѣріемъ, когда не довѣряютъ всѣмъ намъ, я не могу переносить этого хладнокровно. Простите, если я обидѣла васъ понапрасну. Теперь я сама не думаю того, что говорила тогда, но не ручаюсь, однако, что мнѣ не придутъ въ голову опять тѣ же мысли, если съ бѣднымъ Стефеномъ попрежнему будутъ поступать несправедливо.
-- А вы сообщили ему въ своемъ письмѣ,-- освѣдомилась Сэсси,-- что подозрѣніе пало на него, повидимому, изъ-за того, что онъ бродилъ по вечерамъ вокругъ банка? Тогда онъ зналъ бы, по крайней мѣрѣ, о чемъ его станутъ спрашивать, когда онъ вернется, и могъ бы приготовиться заранѣе къ отвѣту.
-- Да, моя милая, я написала,-- отвѣчала дѣвушка,-- хотя сама напрасно ломаю голову надъ тѣмъ, что могло ему тамъ понадобиться? Онъ никогда не ходилъ въ ту сторону, гдѣ помѣщается банкъ; это ему совсѣмъ не по дорогѣ. Стефенъ жилъ не подалеку отъ меня, а не въ томъ краю.
Сэсси была уже возлѣ нея и разспрашивала Рэчель, гдѣ она живетъ и можно ли придти къ ней завтра вечеромъ спросить, нѣтъ ли извѣстій о Блэкпулѣ.
-- Сомнѣваюсь,-- отвѣчала Рэчель,-- чтобъ онъ могъ явиться сюда раньше послѣзавтрашняго дня.
-- Тогда я приду послѣ завтра вечеромъ,-- замѣтила Сэсси.
Когда Рэчель ушла, изъявивъ на это свое согласіе, мистеръ Гредграйндъ поднялъ голову и сказалъ своей дочери:
-- Луиза, дорогая моя, насколько помнится, я никогда не видалъ въ глаза того человѣка. Какъ, по твоему, замѣшанъ онъ въ томъ дѣлѣ?
-- Сначала, мнѣ казалось, будто я повѣрила этому, отецъ, хотя съ большимъ трудомъ. Но теперь я не вѣрю.
-- Точнѣе говоря, ты внушила себѣ это, зная, что другіе подозрѣваютъ его. Но каковъ онъ съ виду и какъ себя держитъ? Какъ честный человѣкъ?