-- Вездѣ и всегда ты, дитя мое.
-- Мы не со вчерашняго дня боялись за него,-- заговорила Сэсси, переглянувшись съ Луизой; и когда я увидала, что васъ подвели къ носилкамъ умирающаго и услышала слова Стефена Блэкпуля (вѣдь, я не отходила все время ни на шагъ отъ Рэчель), то подошла къ мистеру Тому, не замѣченная никѣмъ, и сказала ему: -- "Не оглядывайтесь на меня. Видите, гдѣ стоитъ вашъ отецъ? Спасайтесь, не теряя ни минуты, ради него и ради васъ самихъ!" -- Его ужъ и раньше трясло отъ страха; когда же онъ услышалъ мой шепотъ, то вздрогнулъ всѣмъ тѣломъ, испугался больше прежняго и произнесъ: -- "Куда я дѣнусь? Денегъ у меня очень мало, и я не знаю, кто согласится спрятать меня"'.-- Тутъ мнѣ пришелъ въ голову странствующій циркъ, въ которомъ служилъ когда то мой отецъ. Я не позабыла, въ какія мѣста направлялся мчстеръ Слири въ эту пору года, и его объявленіе только что наканунѣ попалось мнѣ въ газетѣ. Я посовѣтовала мистеру Тому спѣшить туда, назвать свое имя хозяину цирка и просить у него тайнаго убѣжища до моего пріѣзда.-- "Я буду тамъ раньше, чѣмъ наступитъ утро",-- сказалъ мистеръ Томъ.-- И я видѣла, какъ онъ пробирался въ толпѣ.
-- Благодареніе Богу!-- воскликнулъ его отецъ.-- Пожалуй, намъ еще удастся отправить его заграницу.
На это было тѣмъ легче разсчитывать, что городъ, въ который Сэеси направила Тома, лежалъ въ трехъ часахъ отъ Ливерпуля, откуда бѣглецъ могъ быстро отплыть въ любую часть свѣта. Однако, сообщеніе съ нимъ требовало большихъ предосторожностей, потому что теперь ему грозила серьезная опасность каждую минуту навлечь на себя подозрѣніе; и никто не могъ поручиться за то, что самъ мистеръ Баундерби въ избыткѣ гражданской доблести не разыграетъ, со свойственнымъ ему бахвальствомъ, роль неподкупнаго римлянина. Поэтому было условлено, что Сэсси и Луиза поѣдутъ въ означенный городъ окольной дорогой, а несчастный отецъ отправится въ противоположную сторону и прибудетъ къ тому же пункту инымъ, болѣе дальнимъ и кружнымъ путемъ. Кромѣ того, они рѣшили, что мистеру Гредграйнду не слѣдуетъ являться прямо къ мистеру Слири во избѣжаніе того, чтобъ его намѣренія не были истолкованы неправильно или чтобъ новость о пріѣздѣ отца не заставила Тома снова обратиться въ бѣгство. Сэсси и Луиза должны были первыя начать переговоры: объяснить виновнику этого бѣдствія и позора причину своего прибытія и подготовить его къ встрѣчѣ съ отцомъ. Когда этотъ планъ обсудили во всѣхъ подробностяхъ, и всѣ три участника достаточно вникли въ каждую мелочь, наступило время приняться за его выполненіе. Едва день склонился къ вечеру, какъ мистеръ Гредграйндъ прямо изъ дома пошелъ пѣшкомъ за городъ до той линіи желѣзной дороги, по которой ему предстояло ѣхать, а нѣсколько часовъ спустя Сэсси и Луиза укатила съ поѣзда въ противоположную сторону, ободренныя тѣмъ, что на вокзалѣ имъ не попалось ни одного знакомаго лица.
Онѣ ѣхали всю ночь напролетъ, если не считать остановокъ для пересадки на узловыхъ станціяхъ, гдѣ приходилось то лѣзть кверху по безконечному числу ступеней, то спускаться въ колодцы, что составляло единственное различіе между желѣзнодорожными развѣтвленіями. Наконецъ, рано поутру путешественницъ высадили на болотѣ въ милѣ или двухъ отъ городка, составлявшаго цѣль ихъ поѣздки. Изъ такого критическаго положенія ихъ вывелъ какой-то старикъ почтальонъ дикаго вида, который поднялся въ тотъ день спозаранку и ѣхалъ мимо въ кабріолетѣ. Этимъ способомъ пріѣзжія были секретно доставлены въ городокъ по задворкамъ, гдѣ жили свиньи; такой въѣздъ въ городскія предѣлы, не ласкавшій ни зрѣнія, ни обонянія, былъ обычнымъ доступомъ въ эту трущобу.
Первое, что бросилось имъ въ глаза по прибытіи, былъ ободранный остовъ цирка Слири. Труппа перекочевала уже въ другой городокъ, болѣе, чѣмъ за двадцать миль оттуда, гдѣ наканунѣ вечеромъ открыла свои представленія. Единственнымъ путемъ сообщенія между этими мѣстечками служила холмистая дорога съ заставами, ѣзда по которой совершалась крайне медленно. Хотя путешественницы только наскоро позавтракали и не успѣли отдохнуть (впрочемъ, при такихъ тревожныхъ обстоятельствахъ объ отдыхѣ не могло бить и рѣчи), однако, наступилъ уже полдень прежде, чѣмъ имъ стали попадаться афиши цирка Слири на овинахъ и заборахъ, и пробило часъ, когда онѣ остановились на базарной площади, гдѣ стоялъ балаганъ.
Въ ту минуту, когда пріѣзжія сошли на мостовую, зазвонилъ колокольчикъ, возвѣщавшій о началѣ большого утренняго представленія. Во избѣжаніе разспросовъ и риска возбудить любопытство въ городѣ, Сэсси посовѣтовала взять входные билеты въ кассѣ. Если мистеръ Слири продавалъ ихъ самъ, то онъ, конечно, узнаетъ ее и будетъ дѣйствовать осторожно. Если же его не окажется у входа, то онъ увидитъ ихъ въ циркѣ и такъ же осторожно сообщитъ имъ вѣсти о бѣглецѣ.
Сильно взволнованныя, товарки подошли къ знакомому имъ балагану. Флагъ съ надписью "Циркъ Слири" попрежнему развѣвался надъ крышей; касса въ видѣ ниши готическаго стиля также красовалась на обычномъ мѣстѣ, однако, мистера Слири тамъ не было. Мастеръ Киддерминстеръ, достигшій слишкомъ зрѣлаго возраста для того, чтобы самая первобытная довѣрчивость могла еще принимать его за купидона, былъ принужденъ уступить неодолимой силѣ обстоятельствъ (а также своей бородѣ) и, сдѣлавшись для цирка тѣмъ, что называется "малый на всѣ руки", возсѣдалъ въ данномъ случаѣ за выручкой, имѣя въ запасѣ барабанъ, съ цѣлью коротать свои досуги и находить исходъ для избытка своихъ физическихъ силъ. Зорко слѣдя за тѣмъ, чтобы не получить за билетъ фальшивой монеты, мастеръ Киддерминстеръ, какъ его теперь величали, не видѣлъ ничего, кромѣ денегъ, и Сэсси прошла мимо него неузнанной вмѣстѣ съ Луизой.
Японскій императоръ, стоя на старой смирной бѣлой кобылѣ въ черныхъ намалеванныхъ яблокахъ, вертѣлъ на палочкѣ одновременно пять умывальныхъ тазовъ -- любимое развлеченіе этого монарха, какъ всѣмъ извѣстно. Сэсси, хотя хорошо знакомая съ его генеалогическимъ древомъ, не знала, однако, лично теперешняго императора, и его царствованіе прошло для нея очень мирно. Послѣ этого нумера должна была появиться миссъ Джозефина Слири въ конномъ представленіи "Тирольская пантомима цвѣтовъ". Ея выходъ былъ возвѣщенъ новымъ клоуномъ; онъ съ большимъ юморомъ брякнулъ: "Пантомима цвѣтной капусты". И вслѣдъ затѣмъ показался мистеръ Слири, который вывелъ артистку на арену.
Едва успѣлъ хозяинъ дать клоуну щелчка своимъ длиннымъ бичомъ, а клоунъ едва успѣлъ крикнуть: -- "Если ты сдѣлаешь это опять, я швырну въ тебя лошадью",-- какъ Сэсси была узнана отцомъ и дочерью. Однако же, они провели свою пантомиму съ большимъ самообладаніемъ и, не считая перваго момента, подвижной глазъ мистера Слири выдавалъ такъ же мало его волненіе, какъ и стоячій. Правда, Луизѣ и Сэсси конное упражненіе показалось немножко растянутымъ, особенно когда оно было прервано на время небольшимъ антрактомъ съ спеціальной цѣлью доставить клоуну случай задать мистеру Слири (который говорилъ: -- "вотъ какъ, сэръ!" -- на всѣ его замѣчанія самымъ невозмутимымъ тономъ, окидывая взглядомъ публику) загадку о томъ, какъ двѣ ноги сидѣли на трехъ ногахъ и смотрѣли на одну ногу, когда пришли четыре ноги и схватили одну ногу, а двѣ ноги вскочили, схватили три ноги и швырнули ихъ въ четыре ноги, которыя убѣжали съ одной ногой. Эта остроумная аллегорія, относившаяся къ мяснику, трехногому табурету, къ собакѣ и бараньему окороку, хотя была не лишена занимательности, но, однако жъ, заняла порядочно много времени, и несчастныя путешественницы сидѣли, какъ на горячихъ угольяхъ. Наконецъ, маленькая бѣлокурая Джозефина, блестяще закончивъ свой нумеръ, сдѣлала публикѣ реверансъ подъ громъ аплодисментовъ, а клоунъ, оставшись одинъ на аренѣ, разошелся во всю и сказалъ: -- "Ну, пришла теперь моя очередь". Тутъ кто-то тронулъ Сэсси за плечо и поманилъ ее къ себѣ.