-- Если тобою руководитъ только одна личная выгода...-- началъ опять мистеръ Гредграйндъ.
-- Прошу прощенія, что перебью васъ, сэръ,-- возразилъ Битцеръ,-- но вы, несомнѣнно, знаете, что вся соціальная система построена на личной выгодѣ. Личная выгода -- рычагъ, приводящій въ дѣйствіе нашу энергію. Къ ней мы постоянно должны взывать. Это наша единственная опора. Такова уже человѣческая натура, сэръ. Мнѣ съ малолѣтства внушали эти правила, сэръ, какъ вамъ самимъ хорошо извѣстно.
-- Какую сумму денегъ,-- продолжалъ мистеръ Гредграйндъ, назначишь ты взамѣнъ ожидаемаго тобою повышенія по службѣ?
-- Покорнѣйше васъ благодарю, сэръ, за ваше лестное предложеніе,-- отвѣчалъ Битцеръ,-- но я не подумаю назначать никакой суммы. Предвидя заранѣе, что вы, какъ человѣкъ практическій и дальновидный, предложите мнѣ эту альтернативу, я заблаговременно прикинулъ въ умѣ, насколько мнѣ было бы выгодно принятъ ваши условія. И я нашелъ, что занять прибыльное и прочное положеніе въ банкѣ гораздо лучше и безопаснѣе, чѣмъ обогащаться укрывательствомъ вора.
Мистеръ Гредграйндъ простеръ къ нему руки, точно хотѣлъ сказать:-- "взгляни, какой я несчастный!"
-- Битцеръ,-- произнесъ онъ,-- у меня осталось одно средство тронуть тебя. Вспомни, сколько лѣтъ учился ты въ моей школѣ. Если въ память моихъ прежнихъ попеченій о тебѣ ты можешь хоть на минуту забыть о своемъ личномъ интересѣ и отпустить моего сына, то умоляю и прошу тебя, тронься моимъ горемъ.
-- Я, право, удивляюсь, сэръ,-- отвѣчалъ бывшій воспитанникъ тономъ холоднаго резонерства,-- что вамъ за охота становиться на такую шаткую позицію? Мое школьное ученіе было оплачено; это была простая коммерческая сдѣлка; разъ я вышелъ изъ школы -- всѣ мои обязательства передъ вами прекратились сами собою.
Всякій трудъ долженъ оплачиваться -- таковъ былъ основной принципъ философіи Гредграйнда. Никто никогда ни подъ какимъ предлогомъ не долженъ давать ничего даромъ и не оказывать никому безвозмездной помощи. Чувство благодарности и всѣ вытекающія отсюда добродѣтели должны быть вычеркнуты навсегда изъ человѣческой жизни. Каждый дюймъ существованія человѣчества отъ рожденія до самой смерти слѣдуетъ считать торгомъ изъ-за прилавка. И если мы не попали бы этимъ путемъ на небо, то, значитъ, оно не мѣсто для политической экономіи, и намъ нечего тамъ дѣлать.
-- Не отрицаю,-- прибавилъ Битцеръ,-- что мое школьное воспитаніе обошлось дешево. Но такъ тому и слѣдовало быть, сэръ. Я былъ сфабрикованъ по самой дешевой цѣнѣ, а хочу пустить себя въ обращеніе по самой дорогой.
Тутъ онъ былъ нѣсколько смущенъ плачемъ Луизы и Сэсси.