-- Ну, Джюпъ,-- сказалъ мистеръ Гредграйндъ,-- если ты вполнѣ рѣшилась, то пойдемъ.
Но дѣвочка еще не успѣла проститься съ мужской половиной труппы, и теперь каждый изъ мужчинъ раскрывалъ ей свои объятія (потому что въ присутствіи мистера Слири, всѣ они считали нужнымъ принимать свою профессіональную позу) и награждалъ дѣвочку прощальнымъ поцѣлуемъ, исключая мистера Киддерминстера. Въ юной душѣ послѣдняго таилась нѣкоторая доля мизантропіи; вдобавокъ, всѣмъ было извѣстно, что онъ имѣлъ на Сэсси матримоніальные виды, вслѣдствіе чего угрюмо ретировался. Очередь мистера Слири наступила напослѣдокъ. Широко раскрывъ объятія, онъ взялъ дѣвочку за обѣ руки и, вѣроятно, заставилъ бы ее попрыгать передъ собою, какъ это принято у хозяевъ цирка въ видѣ поощренія юнымъ наѣздницамъ, когда ихъ снимутъ съ лошади послѣ быстрой скачки; но Сэсси было не до прыганья; она только стояла передъ нимъ, заливаясь слезами.
-- Прощай, моя милочка!-- сказалъ Слири.-- Надѣюсь, ты составишь свое счастье, и никто изъ твоихъ прежнихъ товарищей-горемыкъ не станетъ докучать тебѣ, я въ этомъ увѣренъ. Жаль, что твой отецъ увелъ съ собою собаку; неудобно, что ее не будетъ больше на нашихъ афишахъ. Но и то сказать, вѣдь, она не стала бы продѣлывать своихъ фокусовъ безъ хозяина, такъ что, какъ ни кинь, все выходитъ клинъ!
Тутъ онъ внимательно посмотрѣлъ на Сэсси своимъ неподвижнымъ глазомъ, не спуская въ то же время своего подвижнаго глаза съ труппы, поцѣловалъ дѣвочку, тряхнулъ головой и передалъ ее съ рукъ на руки Гредграйнду, точно подсадилъ на лошадь.
-- Вотъ она, сквайръ,-- сказалъ онъ, окидывая дѣвочку критическимъ взглядомъ, какъ будто она усаживалась въ сѣдло.-- Эта дѣвочка не ударитъ въ грязь лицомъ. Прощай, Фефилія!
-- Прощай, Сесилія! Прощай Сэсси! Дай Богъ тебѣ счастья, дорогая!-- раздавались голоса по всей комнатѣ.
Между тѣмъ, зоркій глазъ хозяина цирка замѣтилъ бутылку съ масломъ девяти сортовъ у ней за пазухой и сказалъ:
-- Оставь ее, душечка; куда тебѣ съ ней возиться? Какой въ ней для тебя прокъ? Ишь какая большущая! Подай ее мнѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- пролепетала Сэсси съ новымъ потокомъ слезъ.-- О, нѣтъ! Прошу васъ, позвольте мнѣ сберечь ее для отца. Она ему понадобится, когда онъ вернется. Навѣрно, онъ не думалъ еще уходить, когда послалъ меня за нею. Я должна сберечь лѣкарство для него. Пожалуйста, оставьте мнѣ ее.
-- Ну, какъ хочешь, милая. (Вы видите, до чего она разстроена, сквайръ!) Всякаго благополучія, Фефилія! Вотъ тебѣ мой послѣдній совѣтъ, помни условія, на которыхъ тебя берутъ; слушайся сквайра и забудь о насъ. Но когда ты выростешь, выйдешь замужъ и будешь обезпечена, то, если тебѣ случится встрѣтить труппу изъ цирка, не будь безсердечна съ этими людьми, не гнушайся ими, но помоги имъ, чѣмъ можешь, и вспомни, какова могла бытъ твоя собственная участь. Вѣдь, надо же, сквайръ, чтобъ люди какъ нибудь развлекались,-- продолжалъ Сяири, задыхаясь больше прежняго при такомъ продолжительномъ разговорѣ; нельзя же вѣчно работать, какъ нельзя вѣчно учиться. Итакъ, не думайте о насъ слишкомъ дурно, какъ о самыхъ послѣднихъ людяхъ. Дѣйствительно, я всю жизнь зарабатывалъ себѣ насущный хлѣбъ верховою ѣздою въ циркѣ; но мнѣ сдается, что я излагаю философію этого предмета, когда говорю вамъ, сквайръ: не думайте о насъ дурно, мы не хуже людей!