-- Джюпъ, я рѣшилъ взять тебя къ себѣ въ домъ, съ тѣмъ, чтобы въ свободное отъ ученія время ты ухаживала за мистриссъ Гредграйндъ, которая часто хвораетъ. Я разсказалъ миссъ Луизѣ (вотъ это миссъ Луиза) жалкій, но естественный конецъ твоей прежней жизни и я особенно настаиваю на томъ, чтобъ ты выкинула изъ головы свое прошлое и даже, не заикалась о немъ больше. Твоя жизнь должна начаться съ сегодняшняго дня. Ты, вѣдь, я знаю, круглая невѣжда.
-- Точно такъ, сэръ,-- подтвердила дѣвочка, присѣдая.
-- Я съ удовольствіемъ дамъ тебѣ возможность получить тщательное воспитаніе, и ты послужишь живымъ доказательствомъ превосходства примѣненной къ тебѣ воспитательной системы для всѣхъ, кто будетъ сталкиваться съ тобою въ жизни. Тебя перевоспитаютъ и образуютъ. Кажется, ты имѣла привычку читать вслухъ своему отцу и тѣмъ людямъ, среди которыхъ я тебя нашелъ?-- продолжалъ мистеръ Гредграйндъ, привлекая дѣвочку ближе къ себѣ и понизивъ голосъ.
-- Только отцу и Меррилегу, сэръ. Разумѣется, собственно отцу, но Меррилегъ торчалъ постоянно тутъ же.
-- Оставь въ покоѣ Меррилега, Джюпъ,-- замѣтилъ мистеръ Гредграйндъ, нахмуривъ на минуту брови,-- вѣдь, я не спрашиваю тебя о немъ. Насколько я понялъ, ты имѣла привычку читать отцу.
-- О, да, сэръ, я читала ему тысячу разъ. То были самыя счастливыя времена... О, самыя счастливыя, которыя мы проводили вмѣстѣ!
Лишь теперь, когда ея горе прорвалось наружу, Луиза взглянула на дѣвочку.
-- А что читала ты своему отцу, Джюпъ?-- полюбопытствовалъ мистеръ Гредграйндъ, еще сильнѣе понижая голосъ.
-- Волшебныя сказки, сэръ; о Карликѣ, о Горбунѣ и Геніяхъ,-- рыдая, отвѣчала она,-- и еще...
-- Молчи,-- перебилъ ее мистеръ Гредграйндъ,-- довольно. Никогда не смѣй больше заикаться объ этомъ пагубномъ вздорѣ. Баундерби, вотъ прекрасный случай для опыта строгаго воспитанія; я съ удовольствіемъ буду слѣдить за нимъ.