-- Ну, а другого закона нѣтъ?
-- Разумѣется, нѣтъ.
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ,-- произнесъ Стефенъ, блѣднѣя и размахивая правой рукой, точно онъ хотѣлъ развѣять по вѣтру всѣ законы въ мірѣ,-- въ такомъ случаѣ это невылазное болото. Прямо невылазное болото, кругомъ и около, и чѣмъ скорѣе я умру, тѣмъ будетъ лучше!
(Миссисъ Спарситъ снова поражена нечестіемъ простого люда).
-- Полно! полно!-- остановилъ Стефена мистеръ Баундерби.-- Не болтайте вздора о вещахъ, въ которыхъ вы ничего не смыслите,-- не называйте болотомъ установленій вашего отечества, иначе вы рискуете въ одно прекрасное утро увязнуть въ настоящемъ болотѣ сами. Отечественные законы и уставы не вашего ума дѣло; знайте одну свою работу -- вотъ это по вашей части. Вы брали себѣ жену не съ тѣмъ, чтобы нарушать супружескіе обѣты, но на радость и горе цѣлой жизни. Если она пошла по дурной дорогѣ, то, вѣдь, она могла пойти и по хорошей,-- вотъ все, что можемъ мы о ней сказать.
-- Болото!-- твердилъ Стефенъ, качая головой и направляясь къ дверямъ. Невылазное болото!
-- Постойте, что я вамъ скажу!-- снова началъ мистеръ Баундерби въ видѣ напутствія.-- Ваши кощунственныя мнѣнія -- иначе я не могу ихъ назвать -- жестоко оскорбили чувства этой лэди, которая, какъ вы уже слышали отъ меня, происходитъ изъ знатной фамиліи, и которая,-- чего я не говорилъ вамъ раньше,-- была также несчастлива въ супружествѣ и понесла денежныя потери въ десятки тысячъ фунтовъ,-- въ десятки тысячъ фунтовъ,-- повторилъ онъ, съ наслажденіемъ смакуя эту цифру. До сихъ поръ вы были всегда примѣрнымъ работникомъ, однако же я подозрѣваю и говорю вамъ прямо, что теперь вы близки къ тому, чтобы вступить на ложный путь. Вѣроятно, васъ сбилъ съ толку какой нибудь пришлый негодяй -- они постоянно тутъ шляются -- и для васъ будетъ лучше всего образумиться поскорѣе. Я долженъ вамъ сказать (тутъ черты мистера Баундерби приняли необыкновенно лукавое выраженіе) -- я долженъ вамъ сказать, что меня трудно провести, и я, пожалуй, вижу подальше многихъ другихъ,-- можетъ быть, отъ того, что мнѣ жилось далеко не сладко въ молодости. Во всѣхъ вашихъ разглагольствованіяхъ я замѣчаю слѣды черепашьяго супа, дичи и золотой ложки. Положительно такъ!-- воскликнулъ мистеръ Баундерби, покачивая головою съ упрямымъ лукавствомъ.-- Да, чертъ возьми, я чую, откуда вѣтеръ дуетъ!
Совсѣмъ иначе тряхнулъ головою Стефенъ Блэкпуль, когда сказалъ съ тяжелымъ вздохомъ:
-- Покорнѣйше благодарю, сэръ. Мое вамъ почтеніе.
И онъ оставилъ мистера Баундерби чваниться передъ собственнымъ портретомъ, висѣвшимъ на стѣнѣ, точно фабрикантъ собирался лопнуть отъ спѣси. Между тѣмъ, миссисъ Спарситъ продолжала трусить верхомъ, держа ногу въ стремени, совершенно подавленная кантиной пороковъ, укоренившихся въ простонародьѣ.