Пока она говорила, чемоданъ, какъ можно было разслышать, понесли изъ переднихъ комнатъ, но послѣ нѣсколькихъ словъ поставили на полъ и кто-то постучался въ двери кабинета.
-- Войдите!-- вскричалъ мистеръ Пексниффъ не строгимъ, а только добродѣтельнымъ тономъ.
Некрасивый, неповоротливый, весьма близорукій и значительно, преждевременно оплѣшивѣвшій довольно молодой человѣкъ воспользовался этимъ позволеніемъ; видя, что мистеръ Пексниффъ сидитъ спиною къ нему и разсматриваетъ огонь въ каминѣ, онъ въ недоумѣніи пріостановился въ дверяхъ. Онъ былъ далеко нехорошъ собою; но, несмотря на его неуклюжесть, изношенное платье табачнаго цвѣта, сутуловатость и смѣшную привычку вытягивать шею, его нельзя было съ перваго взгляда считать дурнымъ человѣкомъ. Ему было около тридцати лѣтъ, но онъ принадлежалъ къ тому странному разряду людей, которые въ молодости кажутся старѣе и никогда не доходятъ до внѣшней дряхлости, даже въ самой глубокой старости.
Держась за ручку дверей, онъ смотрѣлъ поперемѣнно то на отца, то на Черити, то на Мерси; но все семейство какъ будто нарочно не обращало на него вниманія, а только пристальнѣе смотрѣло въ огонь,
-- Извините, мистеръ Пексниффъ, что я васъ обезпокоилъ, но...
-- Безъ извиненій, мистеръ Пинчъ,-- отвѣчалъ добродѣтельный джентльменъ, не оборачиваясь.--Не угодно ли вамъ сѣсть, мистеръ Пинчъ; да потрудитесь запереть дверь.
-- Слушаю, сударь,-- отвѣчалъ Пинчъ, не запирая, однако, дверей, а кивая кому то, стоявшему за нимъ:-- Вестлокъ, сударь, узнавъ, что вы возвратились домой...
-- Мистеръ Пинчъ, мистеръ Пинчъ!-- сказалъ Пексниффъ, повернувшись вмѣстѣ со стуломъ и глядя на него съ видомъ глубокой скорби:-- я не ожидалъ этого отъ васъ, я не заслужилъ этого отъ васъ!
-- Даю вамъ честное слово, сударь!..
-- Чѣмъ меньше вы скажете, мистеръ Пинчъ, тѣмъ лучше. Я не жалуюсь -- не оправдывайтесь.