Съ этою цѣлью она устроила себѣ изъ двухъ креселъ временную постель, вытащила изъ узла желтый ночной чепчикъ необъятной величины, кофту и какой то кафтанъ. Нарядившись въ ночной костюмъ, она навязала себѣ кафтанъ рукавами вокругъ шеи, зажгла ночникъ и расположилась спать. Комнатка сдѣлалась страшною, темною и какъ будто наполненною неясными призраками. Отдаленный шумъ улицъ замолкъ. Настало мертвое безмолвіе ночи.
Тяжелый часъ! Тогда блуждающій умъ носится мрачно въ прошедшемъ и не можетъ отстать отъ горькаго настоящаго! Онъ ищетъ минутнаго покоя среди давно забытыхъ воспоминаній дѣтства и вездѣ находитъ только страхъ и отчаяніе. Тяжкій, тяжкій часъ! Что въ сравненіи съ тобою скитальчество Каина!
Пылающая голова страдальца неутомимо двигалась со стороны въ сторону. По временамъ слышные стоны выражали усталость, нетерпѣніе, муку и удивленіе. Наконецъ, въ торжественный часъ полуночи, больной заговорилъ; иногда онъ со страхомъ ждалъ отвѣта на свои несвязныя рѣчи, какъ будто постель его была окружена толпою невидимыхъ собесѣдниковъ. Онъ, казалось, отвѣчалъ на ихъ слова и потомъ самъ предлагалъ имъ вопросы.
Мистриссъ Гемпъ проснулась и сѣла на своемъ ложѣ.
-- Ну, это что? Замолчи!-- кричала она рѣзкимъ голосомъ.-- Перестань шумѣть!
Не было замѣтно ни малѣйшей перемѣны въ лицѣ больного; голова его не переставала мотаться, и онъ дико продолжалъ бредить.
-- Ахъ ты, Боже мой!-- воскликнула мистриссъ Гемпъ, вылѣзая и вздрагивая отъ нетерпѣнія.-- Мнѣ показалось, что я заснула пріятно. Самъ чортъ въ этой ночи... Какъ холодно вдругь сдѣлалось!
-- Не пей такъ много!-- кричалъ больной.-- Ты разоришь насъ всѣхъ. Развѣ ты не видишь, что фонтанъ понижается? Посмотри на замѣтку, гдѣ была сверкающая вода сейчасъ только!
-- Да, сверкающая вода!-- замѣтила мистриссъ Гемпъ.-- Я думаю, что мнѣ не помѣшаетъ чашка чаю. Желала бы, чтобъ ты пересталъ шумѣть!
Онъ расхохотался; продолжительный смѣхъ его кончился тяжкимъ стенаніемъ. Потомъ онъ вдругъ остановился и съ бѣшенствомъ принялся считать