-- Какъ не быть смѣлымъ, когда за это валится золото въ карманы!-- отвѣчалъ то смѣхомъ предсѣдатель.-- Такъ вы завтра обѣдаете у меня!
-- Въ которомъ часу?
-- Въ семь. Вотъ моя карточка. Возьмите документы. О, я вижу, что вы будете изъ нашихъ!
-- Не знаю: надобно хорошенько осмотрѣться.
-- Вы разсмотрите и разсудите сколько вамъ угодно,-- сказалъ Монтегю, трепля его по спинѣ.-- Но я вижу, что вы присоединитесь къ намъ. Я убѣжденъ въ этомъ. Вы для того созданы. Боллеми!
Повинуясь призыву предсѣдатеія и его колокольчика, красный жилетъ явился и получилъ приказаніе проводить мистера Джонса до дверей. Онъ повелъ его, крича: "Позвольте! Позвольте! Джентльменъ изъ залы засѣданія, позвольте!"
Мистеръ Монтегю, оставшись наединѣ, размышлялъ въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ. Потомъ, возвысивъ голосъ, онъ сказалъ:
-- Педжетъ здѣсь?
-- Здѣсь, сударь. И служитель поспѣшно вошелъ и тщательно заперъ за собою двери, какъ будто собираясь договариваться о смертоубійствѣ.
Мистеръ Педжетъ доставлялъ Англо-Бсигальскому Обществу всѣ нужныя тайныя свѣдѣнія и получалъ за то по фунту стерл. въ недѣлю. Онъ былъ рожденъ для таинственности. То быль маленькій, сухой, тощій старичекъ, который, повидимому, утаивалъ даже свою кровь, потому что, взглянувъ на него, никто не допустилъ бы возможности, чтобъ во всемъ его тѣлѣ набралось унцій шесть крови. Какъ онъ жилъ, гдѣ жилъ и что онъ былъ за человѣкъ -- все это были тайны. Въ засаленномъ бумажникѣ своемъ онъ носилъ карточки, на которыхъ выдавалъ себя то угольщикомъ, то виноторговцемъ, то агентомъ по комиссіямъ, то коллекторомъ. Куда бы онъ ни приходилъ въ Сити, вездѣ говорилъ, что ему тутъ назначено свиданіе, хотя тотъ, кого онъ ожидалъ, никогда не являлся. Онъ по цѣлымъ часамъ сиживалъ на биржѣ, глядя на всѣхъ входившихъ и выходившихъ; то же самое дѣлывалъ онъ въ кофейняхъ, гдѣ останавливался передъ каминомъ и сушилъ мокрый носовой платокъ, оглядываясь по-временамъ черезъ плечо, не идетъ ли тотъ, кого онъ никогда не могъ дождаться. Онъ ходилъ въ порыжѣломъ, изношенномъ, скудномъ платьѣ; спина и ноги его были всегда въ пуху, а бѣлье скрывалось такъ тщательно, что можно было подумать, что онъ никогда не носитъ бѣлья. Одни говорили, что онъ банкроть, другіе, что онъ служитъ съ дѣтства въ какой-то древнѣйшей канцеляріи -- но все это было тайною. Онъ носилъ въ карманахъ кусочки сургуча и какую то іероглифическую мѣдную печатку; онъ часто сочинялъ письма, которыя, повидимому, не доходили ни до кого, потому что онъ укладывалъ ихъ въ потайной карманъ и вынималъ потомъ самъ совершенно пожелтѣвшими. А между тѣмъ, онъ принадлежалъ къ особому классу людей: къ племени, которое существуетъ только въ Сити и котораго отдѣльные экземпляры такъ же глубоко загадочны другъ другу, какъ и остальному человѣчеству.