-- Ради Бога, не говори этого!-- сказалъ Мартинъ съ ужасомъ. Что станется со мною, если ты захвораешь!
Замѣчаніе это, повидимому, ободрило Марка, потому что онъ продолжалъ свое мытье еще веселѣе.
-- А знаете ли, сударь, одна вещь утѣшаетъ меня,-- то, что наше мѣсто само по себѣ маленькіе Соединенные-Штаты. Здѣсь есть человѣка два Американцевъ, и они такъ же хладнокровны, какъ будто они живутъ въ самомъ миломъ мѣстѣ земного шара. Они и здѣсь не могутъ не каркать; видно, что они родились именно дли этого.
Взглянувъ въ это время на двери, Маркъ увидѣлъ тощую фигуру въ синей курткѣ и соломенной шляпѣ, съ коротенькою трубкою во рту и узловатою дубиною въ рукѣ; человѣкъ этотъ безпрестанно курилъ и жевалъ табакъ и плевалъ очень часто, такъ что путь его обозначался слѣдомъ разжеваннаго табака.
-- Вотъ одинъ изъ нихъ,-- воскликнулъ Маркъ.-- Аннибалъ Чоллопъ.
-- Не впускай его,-- сказалъ Мартинъ слабымъ голосомъ.
-- Да онъ войдетъ самъ -- его не остановишь.
Это оказалось совершенно справедливымъ, потому что Аннибалъ вошелъ. Лицо и руки его были почти такъ же жестки и узловаты, какъ дубина. Голова походила на помело трубочиста. Онъ усѣлся на сундукѣ, не снимая шляпы, скрестилъ ноги и, взглянувъ на Марка, сказалъ, не вынимая изо рта трубки:
-- Что, мистеръ Ком.! Каково вы себя чувствуете?
Нужно замѣтить, что Маркъ преважно отрекомендовалъ себя всѣмъ незнакомымъ подъ этимъ именемъ.