Джентльменъ подъ зонтикомъ приложилъ къ брови указательный палецъ, какъ будто перебирая въ умѣ государственные вопросы.
-- Это Эляйджа Погремъ?-- спросилъ Мартинъ.
-- Да, сударь, онъ самый.
-- Ахъ Боже мой! Удивляюсь...
-- Еслибъ котелъ этой машины вздумалъ теперь лопнуть, сударь, то явился бы новый праздникъ въ календаряхъ деспотизма. Да, сударь. Это Эляйджа Погремъ, членъ конгресса, и одинъ изъ нашихъ пер... востепенныхъ умовъ! Вѣдь это че...ло, сударь!
-- Очень замѣчательное!
-- Да, сударь. Когда нашъ безсмертный Чиггль дѣлалъ его мраморную статуэтку, которая расшевелила въ Европѣ столько предразсудковъ, онъ сказалъ, что это чело больше нежели смертное. А это случилось до погремскаго вызова, сударь.
-- Что это за погремскій вызовъ?
-- Рѣчь, сударь.
-- О! неужели? Она вызывала...