-- Дѣйствительно, сударь!
Погремъ взглянулъ на окружающихъ, которые изъявили уваженіе къ его генію одобрительнымъ ропотомъ. Онъ продолжалъ:
-- Нашъ соотечественникъ, образецъ человѣка, вышедшаго изъ литейной природы! Онъ истинный сынъ нашего свободнаго полушарія! Онъ зеленъ, какъ горы нашей родины. Можетъ быть, онъ суровъ и дикъ,-- но таковы наши буйволоводцы. Онъ истинное дитя природы и дитя свободы!
Мистеръ Погремъ далъ своимъ слушателямъ время успокоиться и потомъ сказалъ Марку:
-- Вы не сочувствуете, сударь?
-- Сказать правду, сударь, я его не очень любилъ,-- отвѣчалъ Маркъ.-- Онъ казался мнѣ буяномъ; да кромѣ того, я не восхищался его маленькими семиствольными убѣдителями и готовностью употреблять ихъ въ дѣло.
-- Странно! Удивительно!-- возразилъ Погремъ, поднявъ свой зонтикъ такъ, чтобъ можно было видѣть изъ подъ него всѣхъ присутствующихъ.-- Замѣчаете ли вы постоянною оппозицію, которая господство етъ въ британскихъ умахъ?
Мартинъ хотѣлъ возражать, но въ это время колоколъ возвѣстилъ обѣдъ. Всѣ о стремились въ каюту. Мистеръ Погремъ заторопился такъ, что забылъ сложить зонтикъ, который засѣлъ въ люкѣ, такъ что его нельзя было ни вытащить назадъ, ни просунуть впередъ. Свѣжій натискъ голодныхъ гражданъ наперъ сзади; зонтикъ смяли и уничтожили, и черезъ нѣсколько секундъ Мартинъ очутился подлѣ Погрема за столомъ. Граждане поглощали съѣстные припасы съ обычною прожорливостью. Самъ мистеръ Погремъ минуты съ четыре валилъ въ себя огромные куски всего, что ему только попадалось подъ руку; онъ обнаруживалъ алчность ворона.
Послѣ обѣда всѣ вышли наверхъ, зажевали свои жвачки и закурили съ обычнымъ усердіемъ.
Послѣ скучнаго перехода, продолжавшагося нѣсколько дней, пароходъ прибылъ къ той самой пристани, отъ которой Мартинъ и Маркъ отвалили въ Эдемъ. Капитанъ Кеджикъ, трактирщикъ, стоялъ тамъ и очень удивился, увидя ихъ въ числѣ пассажировъ.