-- Это ужъ твоя вина, милый другъ.
-- Моя вина, отрада моего сердца?
-- Конечно. Чего же отъ него ждать, если ты съ него не взыскиваешь, мой драгоцѣнный?
-- Но развѣ "я" долженъ съ него взыскивать, услада моей души?
-- Конечно, а то кто же, другъ мой?-- отвѣтила г-жа Манталини, мили надувъ губки.
-- Не сердись, душенька, не сердись. Чортъ возьми! Сегодня же я такъ его вздую, что онъ у меня завопитъ, какъ оглашенный.-- Утѣшивъ супругу этимъ пріятнымъ обѣщаніемъ, г-нъ Манталини поцѣловалъ ее въ щечку, а она въ отвѣтъ на эту ласку ущипнула его за ухо. Послѣ этого обмѣна супружескихъ нѣжностей они обратились къ дѣламъ.
-- Ну-съ, мэмъ,-- началъ Ральфъ, взиравшій на всю эту сцену съ нескрываемымъ презрѣніемъ,-- вотъ моя племянница, рекомендую.
-- Такъ вотъ какая она у васъ, мистеръ Никльби!-- сказала г-жа Манталини, оглядывая Кетъ съ ногъ до головы и съ головы до ногъ.-- Говорите вы по-французски, моя милая?
-- Да, мэмъ,-- отвѣтила Кетъ, не смѣя поднять глазъ, такъ какъ чувствовала на себѣ взглядъ противнаго джентельмена въ турецкомъ халатѣ.
-- И говорите такъ же бойко, какъ эти бестіи француженки?-- въ свою очередь освѣдомился г-нъ Маиталини.