-- А мнѣ то что же дѣлать, скажите на милость? Я отказался провести у нихъ вечеръ на томъ основаніи, что и вы рѣшили не идти; я предпочелъ посидѣть сегодня у васъ, а теперь...
-- Мнѣ пришлось согласиться: они очень звали меня,-- перебилъ его Ногсъ.
-- Но я-то что буду дѣлать?-- настаивалъ Кроуль, всегда думавшій только о себѣ.-- Вы одинъ во всемъ виноваты, и потому я вотъ что сдѣлаю: я останусь у васъ и посижу передъ вашимъ каминомъ до вашего возвращенія.
Ньюмэнъ бросилъ печальный взглядъ на свой скудный запасъ угля, но, не имѣя мужества сказать "нѣтъ" (онъ никогда во всю свою жизнь не умѣлъ во-время сказать этого слова ни себѣ, ни другимъ), поневолѣ согласился на этотъ блестящій проектъ мистера Кроуля, который и принялся сейчасъ же устраиваться у чужого камина со всѣмъ комфортомъ, какой только могла ему доставить убогая каморка сосѣда.
Семейство Кенвигзовъ, о которомъ говорили Кроуль и Погсъ, проживало въ одномъ съ ними домѣ. Оно состояло изъ мужа, жены и нѣсколькихъ юныхъ отпрысковъ этой фамиліи. Мистеръ Кенвигзъ, по ремеслу токарь изъ слоновой кости, пользовался въ домѣ большимъ почетомъ, ибо онъ занималъ съ семействомъ весь первый этажъ, то есть цѣлыхъ двѣ комнаты. Кромѣ того, мистриссъ Кенвигзъ была настоящая леди и по манерамъ, и по родству: дядя ея былъ сборщикомъ водяныхъ пошлинъ, и мистриссъ Кенвигзъ то же всѣ уважали. Но это еще не все: двѣ старшія дѣвочки въ этой семьѣ два раза въ недѣлю ходили въ ближайшій танцклассъ, съ голубыми ленточками въ бѣлобрысыхъ косичкахъ и въ бѣлыхъ панталончикахъ съ широкой кружевной оборкой. Всѣ эти преимущества и многія другія въ томъ же родѣ дѣлали знакомство съ мистриссъ Кенвигзъ весьма желательнымъ и почетнымъ для всѣхъ жильцовъ того дома, гдѣ она жила. Мистриссъ Кенвигзъ была извѣстна всей улицѣ; о ней говорили даже въ трехъ или четырехъ домахъ за угломъ.
Мистеръ Ногсъ былъ приглашенъ къ Кенвигзамъ, по случаю годовщины того счастливаго дня, когда англиканская церковь соединила мистера и мистриссъ Кенвигзъ брачными узами. Чтобы какъ слѣдуетъ отпраздновать этотъ знаменательный день, мистриссъ Кенвигзъ пригласила къ себѣ небольшой кружокъ интимныхъ друзей поиграть въ карты и поужинать, и для пущей торжественности облеклась въ новое, сшитое по послѣдней модѣ, необыкновенно яркое платье, буквально ослѣпившее своей красотой мистера Кенвигза, который тутъ же объявилъ, что восемь лѣтъ супружества и пять человѣкъ дѣтей кажутся ему сномъ, а сама мистриссъ Кенвигзъ на его взглядъ смотритъ теперь моложе и красивѣе, чѣмъ въ то незабвенное воскресенье, когда онъ впервые увидѣлъ ее и влюбился.
Великолѣпіе наряда мистриссъ Кенвигзъ и благородство ея осанки и манеръ были изумительны; глядя на нее, можно было подымать, что у этой леди находятся въ услуженіи по крайней мѣрѣ двое -- поваръ и горничная, такъ что самой ей остается только приказывать. Но это только такъ казалось, на самомъ же дѣлѣ мистриссъ Кенвигзъ некогда было вздохнуть въ этотъ день, такъ много было ей хлопотъ съ приготовленіями къ званому вечеру. При ея деликатномъ сложеніи, она должна была бы не разъ упасть въ обморокъ, если бы ее не поддерживало желаніе не уронить своей славы образцовой хозяйки. Наконецъ, все было готово, тщательно прибрано, разставлено по мѣстамъ, и счастье видимо улыбалось мистриссъ Кенвигзъ: самъ сборщикъ водяныхъ пошлинъ обѣщалъ придти.
Общество было подобрано восхитительно. Во-первыхъ, здѣсь были мистеръ и мистриссъ Кенвигзъ съ ихъ четырьмя юными отпрысками, которые сегодня должны были ужинать съ большими, отчасти потому, что они имѣли право на это преимущество въ такой исключительный день, отчасти потому, что было бы неудобно -- чтобы не сказать болѣе -- ложиться въ постель при гостяхъ. Затѣмъ здѣсь была молодая леди, которая шила новое платье мистриссъ Кенвигзъ и которая, что было очень удобно, жила въ томъ же домѣ, во второмъ этажѣ, на заднемъ дворѣ, и потому могла на время вечеринки уступить свою кровать грудному младенцу Кенвигзовъ; эта же самая обязательная леди пріискала дѣвочку, которая согласилась поняньчить его. Какъ бы въ pendant къ молодой леди былъ приглашенъ молодой человѣкъ, знавшій мистера Кенвигза еще холостякомъ и пользовавшійся большою благосклонностью дамъ, благодаря установившейся за нимъ репутаціи ловеласа. Были здѣсь еще молодые мужъ и жена, которыхъ мистеръ и мистриссъ Кенвигзъ знали въ первый періодъ ихъ взаимной любви; была сестра мистриссъ Кенвигзъ, слившая красавицей; былъ еще одинъ молодой человѣкъ, который, какъ говорили, питалъ благородныя намѣренія относительно вышеупомянутой красавицы; былъ мистеръ Ногсъ, состоявшій на положеніи почетнаго гостя, потому что нѣкогда его считали джентльменомъ. Были, наконецъ, еще двѣ гостьи: пожилая леди изъ подвальнаго этажа, и другая -- молодая, въ которой все общество единодушно признавало героиню вечера, разумѣется, послѣ сборщика пошлинъ, такъ какъ она была дочерью пожарнаго при театрѣ и служила фигуранткою въ пантомимѣ; сверхъ того она такъ удивительно пѣла и декламировала, что вызывала потоки слезъ изъ глазъ мистриссъ Кенвигзъ. Все было бы какъ нельзя болѣе прилично и хорошо, и хозяйка отъ всей души наслаждалась бы удовольствіемъ принимать у себя такое изысканное общество, если бы не пожилая леди изъ подвальнаго этажа или, вѣрнѣе, если бы не ея непристойный костюмь; эта особа, съ полнымъ презрѣніемъ къ своимъ шестидесяти годамъ и къ своему объему, вырядилась въ легкое муслиновое платье декольтэ съ короткими рукавами и въ лайковыя перчатки. Этотъ нарядъ глубоко возмутилъ мистриссъ Кенвигзъ, и она по секрету сообщила каждому изъ гостей, что она сію минуту попросила бы даму изъ подвальнаго этажа сократиться, если бы, къ сожалѣнію, на очагѣ этой дамы не готовился ужинъ которымъ должно было завершиться сегодняшнее торжество.
-- Дорогая моя,-- сказалъ мистеръ Кенвигзъ, обращаясь къ женѣ,-- пора бы сѣсть и за карты.
-- Кенвигзъ, другъ мой, я удивляюсь тебѣ! Развѣ мы можемъ начать безъ моего дяди?-- возразила жена.