-- Мистеръ и мистриссъ Кутлеръ -- мистеръ Лилливикъ.
-- Очень пріятно познакомиться,-- проговорилъ мистеръ Кутлеръ,-- мнѣ часто приходилось слышать о васъ.
И это не было фразой, какія принято говорить изъ вѣжливости; проживая въ одномъ изъ домовъ, находящихся въ вѣдѣніи мистера Лилливика, мистеръ Кутлеръ, конечно, часто слышалъ о немъ, тѣмъ болѣе, что мистеръ Лилливикъ отличался особеннымъ усердіемъ во взысканіи недоимокъ.
-- Мистеръ Джорджъ, вы, вѣроятно, его знаете, мистеръ Лилливикъ; леди изъ подвальнаго этажа -- мистеръ Лилливикъ; мистеръ Сньюксъ -- мистеръ Лилливикъ; миссъ Гринъ -- мистеръ Лилливикъ; мистеръ Лилливикъ -- миссъ Петоукеръ изъ королевскаго Дрюрилэнскаго театра. Счастливъ тѣмъ, что могу познакомить двухъ извѣстныхъ общественныхъ дѣятелей... Мистриссъ Кенвигзъ, моя милая, приготовь же карты и марки!
Мистриссъ Кенвигзъ исполнила желаніе мужа съ помощью Ньюмэна Ногса, котораго, по его просьбѣ, избавили отъ церемоніи представленія. Кенвигзы считали себя обязанными исполнять этотъ его маленькій капризъ въ благодарность за безпрестанно повторявшіяся вещественныя доказательства вниманія къ ихъ дѣтямъ съ его стороны. О немъ только шепнули сборщику на ушко, что это разорившійся джентльменъ. Большая часть гостей усѣлась за зеленый столъ и углубилась въ игру, между тѣмъ какъ Ньюмэнъ, мистриссъ Кенвигзъ и миссъ Петоукеръ изъ королевскаго Дрюрилэнскаго театра накрывали къ ужину.
Въ то время, какъ дамы съ мистеромъ Ногсомъ занимались этимъ важнымъ дѣломъ, мистеръ Лилливикъ также не терялъ времени даромъ. Онъ игралъ въ карты не ради забавы и потому весьма пристально наблюдалъ за всѣми перипетіями игры; а такъ какъ сборщику водяныхъ пошлинъ зѣвать не приходится, то никому, вѣроятно, не покажется страннымъ, что этотъ почтенный старый джентльменъ не чувствовалъ угрызеній совѣсти, присвоивая себѣ чужія деньги и пользуясь разсѣянностью другихъ игроковъ. Но вотъ что гораздо удивительнѣе: продѣлывая все это, онъ въ то же время такъ добродушно улыбался и такъ мягко говорилъ съ проигравшими, что они были очарованы его любезностью и каждый въ душѣ находилъ, что за такія доблести его слѣдуетъ сдѣлать канцлеромъ казначейства.
Послѣ большихъ хлопотъ съ сервировкой стола, причемъ не обошлось безъ шлепковъ и щелчковъ по адресу маленькихъ дѣвицъ Кенвигзъ, изъ коихъ двухъ главныхъ бунтовщицъ пришлось даже выгнать изъ комнаты -- скатерть была изящно расположена и столъ въ изобиліи уставленъ яствами. Тутъ были: двѣ пулярдки, большой окорокъ и яблочный тортъ, не говоря уже о картофелѣ и всевозможныхъ овощахъ. Видъ этихъ лакомствъ привелъ достойнаго мистера Лилливика въ такое хорошее настроеніе духа, что онъ начисто обыгралъ своихъ партнеровъ въ послѣдней игрѣ и, отпустивъ нѣсколько подходящихъ къ случаю остротъ, немедленно сгребъ со стола всѣ ставки къ неописанному удовольствію остальныхъ игроковъ, восхищенныхъ его веселымъ характеромъ.
Ужинъ прошелъ оживленно и быстро. Мирный ходъ событій нарушался только частыми требованіями чистыхъ вилокъ и ножей, такъ что бѣдная мистриссъ Кенвигзъ не разъ пожалѣла въ душѣ, что въ обществѣ не придерживаются мудраго пансіонскаго правила, гласящаго, что каждый пансіонеръ долженъ имѣть свои собственные ножъ, вилку и ложку. Нельзя не согласиться, что примѣненіе такого правила было бы очень пріятно для многихъ семействъ, особенно для Кенвигзовъ, хозяйство которыхъ не изобиловало серебромъ. Но было бы, конечно, еще удобнѣе и пріятнѣе, если бы, примѣняя пансіонское правило во всей его чистотѣ, каждый довольствовался однимъ приборомъ, а не мѣнялъ бы его послѣ всякаго блюда изъ совершенно излишней щепетильности.
Когда все съѣдобное было съѣдено и лишняя посуда исчезла со стола съ ужасающей быстротой и оглушительнымъ звономъ, на немъ немедленно появились горячая и холодная вода, спиртные напитки, на которые Ньюмэнъ взиралъ блестящими отъ жадности глазами. Мистеръ Лилливикъ расположился въ большомъ креслѣ у камина: четыре дѣвицы Кенвигзъ усѣлись тутъ же на скамеечку, всѣ четверо лицомъ къ огню, а бѣлобрысыми косичками къ публикѣ. Увидѣвъ эту картину, мистриссъ Кенвигзъ, подъ наплывомъ материнскихъ чувствъ, склонила голову на лѣвое плечо мистера Кенвигза и залилась слезами.
-- Онѣ такъ милы!-- прорыдала она.