-- Чего же? Надѣюсь, не того, что она можетъ не имѣть успѣха?-- спросила миссъ Петоукеръ.
-- О, нѣтъ! Но если изъ нея выйдетъ такая красавица, какою она обѣщаетъ быть, то знаете... всѣ эти молодые повѣсы -- графы и маркизы...-- и мистриссъ Кенвигзъ умолкла, не договоривъ.
-- Правильное замѣчаніе,-- сказалъ сборщикъ пошлинъ.
-- Но, знаете, если у нея будетъ чувство собственнаго достоинства, тогда...-- попыталась возразить миссъ Петоукеръ.
-- О, за это-то я ручаюсь!-- перебила мистриссъ Кенвигзъ и взглянула на мужа.
-- Я знаю только, что я... конечно, это не общее правило... но я лично никогда не подвергалась непріятностямъ этого рода,-- сказала миссъ Петоукеръ.
Тутъ мистеръ Кенвигзъ, со своею обычной галантностью, не допускавшей его вступать въ пререканія съ дамой, объявилъ, что, если такъ, то онъ серьезно подымаетъ объ этомъ. Когда такимъ образомъ вопросъ о поступленіи миссъ Морлины въ балетъ былъ исчерпанъ, миссъ Петоукеръ стала готовиться къ исполненію "Похоронъ убійцы". Для этого она первымъ дѣломъ распустила волосы и затѣмъ стала въ позу въ глубинѣ комнаты. Неподалеку отъ нея, въ одномъ изъ угловъ, поставили на стражѣ холостяка, чтобы онъ могъ подбѣжать къ ней и принять ее въ объятія, когда она скажетъ: "я испускаю послѣдній вздохъ", и начнетъ умирать въ припадкѣ сумасшествія. Какъ только все было готово, декламація началась. Сумасшедшій убійца въ исполненіи миссъ Петоукеръ былъ до того реаленъ и свирѣпъ, что малютки Кенвигзы перепугались чуть не до судорогъ и долго катались въ истерикѣ.
Еще не успѣло улечься волненіе общества, потрясеннаго декламаціей миссъ Петоукеръ, и не успѣлъ Ньюмэнъ Ногсъ (который, къ слову сказать, въ первый разъ за много лѣтъ не былъ пьянъ въ такой поздній часъ ночи) раскрыть ротъ пошире, чтобы возвѣстить во всеуслышаніе о томъ, что пуншъ готовъ, какъ послышался торопливый стукъ въ дверь, послѣдствіемъ котораго былъ прежде всего пронзительный крикъ мистриссъ Кенвигзъ, вообразившей, что ея грудной младенецъ свалился съ кровати.
-- Кто тамъ?-- вскричалъ встревоженный мистеръ Кенвигзъ
-- Не боитесь, это только я,-- сказалъ Кроуль, просовывая въ дверь свой ночной колпакъ.-- Съ маленькимъ ничего не случилось; я заглянулъ къ нему въ комнату по дорогѣ сюда, онъ преспокойно спитъ, также какъ и его нянька, и я не думаю, чтобы свѣча могла поджечь пологъ, конечно, если не подуетъ сквозной вѣтеръ... Дѣло въ томъ, что кто-то спрашиваетъ мистера Ногса.