Николай по своей неопытности не оцѣнилъ всей силы послѣдняго аргумента, который поэтому не особенно подѣйствовалъ ка него въ ободряющемъ смыслѣ; но онъ предпочелъ не вступать въ пререканія по этому пункту и, порѣшивъ немедленно сходить къ мистеру Григсбюри попытать счастья, спросилъ его адресъ.

-- Я не знаю номера дома,-- отвѣчалъ Томъ,-- но Манчестерское подворье не очень велико, и самое большое, неудобство, какое можетъ вамъ представиться, это то, что вы будете стучаться во всѣ двери направо и налѣво, пока разыщите его. А что, неправда ли, хорошенькая дѣвочка?

-- Какая дѣвочка?-- строго спросилъ Николай.

-- Ну, ладно, вы отлично знаете, о комъ я говорю. Неправда ли, прехорошенькая,-- продолжалъ шепотомъ Томъ, наклоняясь къ уху Николая, потомъ прищурилъ одинъ глазъ и мотнулъ въ воздухѣ подбородкомъ.-- Развѣ вы ее не замѣтили? Толкуйте, чего добраго, вы еще скажете, что не желали бы быть на моемъ мѣстѣ завтра утромъ, когда она явится сюда?

Николай взглягулъ на него такимъ взглядомъ, точно имѣлъ намѣреніе хватить его по башкѣ шнуровой книгой за то, что тотъ осмѣливается восхищаться прекрасной незнакомкой, но воздержался и, принявъ высокомѣрный видъ, вышелъ изъ конторы. Въ своемъ негодованіи, онъ позабылъ о законахъ рыцарства, которые не только дозволяли каждому рыцарю выслушивать всякія похвалы и любезности по адресу дамы его сердца, но даже вмѣняли ему въ обязанность слоняться по всему свѣту и раскраивать головы всѣмъ прозаическимъ, положительнымъ людямъ, не соглашавшимся превозносить до небесъ всякою прославленную красотку на томъ основаніи, что они, молъ, никогда ея не видали. И подѣломъ прозаическимъ людямъ: развѣ это можетъ служить отговоркой?

Ломая голову надъ вопросомъ, какихъ горестей и напастей могла быть жертвою его незнакомка, Николай на время позабылъ о своихъ собственныхъ бѣдахъ. Долго блуждалъ онъ по улицамъ, нѣсколько разъ возвращался и разспрашивалъ, какъ ему идти, пока, наконецъ, добрался до цѣли своего странствія.

Въ нѣсколькихъ стахъ шагахъ отъ древняго Вестминстерскаго аббатства, но еще въ чертѣ Сити, есть одинъ тѣсный, грязный кварталъ, служащій своего рода аббатствомъ современнымъ членамъ парламента, конечно, изъ самыхъ захудалыхъ. Здѣсь всего одна улица съ двумя рядами невзрачныхъ домовъ, сдающихся по комнатамъ. Во время парламентскихъ каникулъ во всѣхъ окнахъ этихъ безобразныхъ домовъ красуются бѣлые билетики, и на нихъ, точь-въ-точь, какъ и на лицахъ парламентскихъ дѣятелей послѣдней сессіи, бывшихъ обитателей комнатъ, о которыхъ возвѣщаютъ билетики, къ какой бы партіи ни принадлежали эти господа, къ министерской или оппозиціонной, можно прочесть: "Отдается въ наемъ". Съ концомъ парламентскихъ каникулъ исчезаютъ и билетики съ оконъ, а дома наполняются законодателями; куда ни плюнь, попадешь въ законодателя: онъ и въ подвальномъ, и въ первомъ, и во второмъ, и въ третьемъ эіажѣ, и на чердакѣ. Словомъ, повсюду, во всѣхъ щеляхъ -- законодатели. Въ ихъ кабинетахъ и пріемныхъ отъ разныхъ депутацій и делегацій дымъ идетъ коромысломъ. Отъ покрытыхъ плѣсенью парламентскихъ актовъ и петицій воздухъ въ туманную погоду бываетъ такъ тяжелъ, что почтальоны, заходя сюда, чуть не надаютъ въ обморокъ отъ испареній, бьющихъ имъ въ носъ. Тутъ можно увидѣть жалкія фигуры оборванцевъ, выискивающихъ удобнаго случая отправить неоплаченное письмо, и блуждающихъ, точно тѣни умершихъ писцовъ по чистилищу. Это-то и есть Манчестерское подворье. Тутъ во всякій часъ ночи можно услышать щелканье ключа въ заржавленномъ замкѣ и стукъ захлопнувшейся двери. Иной разъ порывъ вѣтра, пробѣгая по водѣ, омывающей стѣны здѣшнихъ домовъ, и по длинному ряду комнатъ, донесетъ до васъ пискливый голосокъ какого нибудь юнаго депутата, который зубритъ свою рѣчь, приготовленную для завтрашняго засѣданія. Днемъ же здѣсь раздаются то завывающіе звуки органа, то хрипъ и бренчанье всевозможныхъ шарманокъ. Манчестерское подворье напоминаетъ бутылку отъ портера съ ея узкимъ и короткимъ горлышкомъ или вершу, которою ловятъ угрей: оно имѣетъ одинъ только выходъ. Такимъ образомъ Манчестерское подворье можетъ служить эмблемой, изображающей карьеру его постояльцевъ: пробравшись въ парламентъ съ невѣроятными усиліями, помощью всякихъ ухищреній, они очень скоро убѣждаются, что изъ него, какъ изъ Манчестерскаго подворья, одинъ только выходъ -- назадъ, и счастье ихъ, если они сумѣютъ вернуться назадъ такими же ограниченными, небогатыми и неизвѣстными людьми, какими были раньше

Проникнувъ въ Манчестерское подворье съ адресомъ великаго Григсбюри въ рукахъ, Николай увидѣлъ толпу людей, входившихъ въ одинъ изъ самыхъ грязныхъ домовъ неподалеку отъ воротъ подворья и, дождавшись, пока всѣ вошли, спросилъ слугу, отворявшаго дверь, не здѣсь ли живетъ мистеръ Григсбюри.

Этотъ слуга былъ худой, невзрачный малый съ такимъ болѣзненнымъ, блѣднымъ лицомъ, точно все свое дѣтство онъ провелъ въ подвалѣ,-- да, по всей вѣроятности, такъ оно и было.

-- Мистеръ Григсбюри?-- переспросилъ онъ.-- Да, здѣсь. Совершенно вѣрно. Пойдите.