-- Въ такомъ случаѣ прощайте,-- сказала миссъ Нэгъ.
-- Прощайте,-- сказала миссъ Ла-Криви.-- Позвольте васъ поблагодарить за вашу изысканную вѣжливость, которая такъ краснорѣчиво свидѣтельствуетъ о вашей благовоспитанности.
Закончивъ такимъ образомъ все интересное свиданіе, въ продолженіе котораго обѣ дамы дрожали съ головы до ногъ и говорили необыкновенно мягкимъ тономъ,-- вѣрнѣйшіе признаки того, что онѣ были на волосокъ отъ отчаянной ссоры, миссъ Ла-Криви выскочила въ прихожую и изъ прихожей на улицу.
"Кто это такая, хотѣла бы я знать?-- бормотала добрая старушка, приходя понемногу въ себя.-- Могу сказать, премилая особа! Хотѣла бы я, чтобы она заказала мнѣ свой портретъ: ужь я бы ее расписала!"
И, вполнѣ довольная тѣмъ, что она такъ ловко отбрила миссъ Нэгъ, миссъ Ла-Криви разсмѣялась отъ всего сердца и отправилась домой завтракать къ самомъ веселомъ расположеніи духа.
Таково было одно изъ преимуществъ постояннаго одиночества, которымъ могла похвастаться миссъ Ла-Криви. Эта живая, дѣятельная, добродушная маленькая женщина жила такъ долго одна, что привыкла обходиться во всемъ собственными своими рессурсами. Она сама съ собой разговаривала, была повѣренной собственныхъ тайнъ, иронизировала и язвила про себя тѣхъ, кто ее оскорблялъ, и въ результатѣ оставалась довольна собой и никому не дѣлала зла. Отъ ея злословія не страдало ничье доброе имя, ни одна живая душа не чувствовала себя хуже оттого, что она позволяла себѣ эту невинную месть. Принадлежа къ числу тѣхъ людей (а такихъ очень много), которые по своимъ стѣсненнымъ обстоятельствамъ не могутъ заводить знакомствъ въ томъ кругу, гдѣ бы желали, но не желаютъ имѣть ихъ тамъ, гдѣ могли бы имѣть, и для которыхъ, благодаря этому, Лондонъ такая же пустыня, какъ сирійскія степи, скромная маленькая портретистка много лѣтъ вела одинокую, монотонную жизнь, но никогда не жаловалась на судьбу и, пока она случайно не сошлась съ семьей Никкльби, заинтересовавшись обрушившимися на нее бѣдами, у нея не было друзей, хотя душа ея была полна горячей любви къ человѣчеству. На свѣтѣ много горячихъ сердецъ, о существованіи которыхъ никто не подозрѣваете потому что обладателямъ ихъ приходится поневолѣ замыкаться въ себя, какъ приходилось это дѣлать бѣдной миссъ Ла-Криви.
Впрочемъ, рѣчь теперь не объ этомъ, а о томъ, что дѣлала миссъ Ла-Криви, воротившись домой. Воротившись домой, она сѣла завтракать, но едва успѣла она нагнуться надъ своей первой чашкой чаю, съ наслажденіемъ втягивая въ себя ея ароматъ, какъ къ ней вошла служанка съ докладомъ, что ее спрашиваетъ какой-то джентльменъ. Вообразивъ по своему обыкновенію, что это долженъ быть новый заказчикъ, прельстившійся ея витриной у наружныхъ дверей, старушка пришла въ неописанное отчаяніе оттого, что онъ сейчасъ войдетъ и застанетъ въ гостиной чайный приборъ.
-- Ганна, убирай посуду, скорѣе! Бери подносъ и бѣги съ нимъ въ спальню... куда-нибудь!-- заторопилась она -- Ахъ, Боже мой, и какъ нарочно я запоздала съ чаемъ именно сегодня! Цѣлыя три недѣли изо дня въ день была готова ровно къ половинѣ девятаго, и вѣдь хотя бы одна душа заглянула!
-- Вы напрасно такъ хлопочете, миссъ Ла-Криви -- это только я,-- послышался голосъ, который старушка сейчасъ же узнала.-- Я нарочно велѣлъ Ганнѣ не называть моей фамиліи: мнѣ хотѣлось сдѣлать вамъ сюрпризъ.
-- Мистеръ Николай!-- вскрикнула съ удивленіемъ миссъ Ла-Криви, кидаясь къ нему.