-- Конечно. Самая обыкновенная вещь. А какъ красиво выйдетъ на афишахъ: "Настоящій насосъ", "Двѣ большія бадьи"... "Эффектъ небывалый"... и все въ отдѣльную строку... А не смекаете ли вы случаемъ по живописной части?
-- Нѣтъ, живопись не принадлежитъ къ числу моихъ талантовъ.
-- Ну, дѣлать нечего: на нѣтъ и суда нѣтъ. А то мы могли бы выпустить чудесныя афиши. Большая иллюстрація въ концѣ: полныя декораціи послѣдняго акта съ насосомъ и бадьями въ глубинѣ сцены. Но разъ вы не живописецъ, нечего и толковать; обойдемся и такъ.
-- А сколько всего и буду получать-за свой трудъ?-- спросилъ Николай, помолчавъ.-- Проживемъ мы съ товарищемъ на нашъ заработокъ?
-- Проживете ли? Господь съ вами! Да вы заживете по-царски! Считая все гуртомъ: актерское жалованье на двоихъ, да авторскій трудъ, вы будете зарабатывать... да, такъ: около фунта въ недѣлю.
-- Вы не шутите?
-- Нисколько. А если дѣла пойдутъ хорошо, ваши доходы удвоятся.
Николай пожалъ плечами, не смѣя вѣрить. Но что предстояло ему впереди? Нищенская сума. И если бы даже у него хватило физическихъ и нравственныхъ силъ, чтобы стойко переносить всѣ крайности жестокой нужды, всѣ лишенія и черную работу, которыя его ожидали, имѣлъ ли онъ право подвергать имъ своего безпомощнаго друга? Затѣмъ ли вырвалъ онъ его изъ Дотбойса, чтобы обречь на такую же. горькую жизнь, какъ и та, какую его заставляли вести въ этомъ вертепѣ? Легко было ему считать пустяками семьдесятъ миль путешествія, пока онѣ были впереди, пока онѣ еще не разлучили его съ близкими сердцу и пока въ одномъ съ нимъ городѣ жилъ человѣкъ, который такъ возмутительно съ нимъ обошелся, который разбудилъ въ его душѣ всю горечь и злобу, на какія она была только способна. Но теперь эти семьдесятъ миль пугали его. Что, если онъ уйдетъ въ дальнее плаваніе, а мать его и сестра умрутъ въ это время?
Откинувъ въ сторону всякія колебанія, онъ объявилъ мистеру Кромльсу, что принимаетъ его предложеніе, и они ударили по рукамъ.