-- Могу я спросить, сколько ей лѣтъ?
-- Можете, сэръ,-- отвѣчалъ мистеръ Кромльсъ, глядя твердымъ взглядомъ прямо въ глаза своему собесѣднику, какъ это дѣлаемъ всѣ мы, когда сомнѣваемся, что намъ повѣрятъ на слово.-- Ей десять лѣтъ отъ роду.
-- Только десять?
-- Ни однимъ днемъ больше.
-- Ахъ, Боже мой! Это просто невѣроятно!-- сказалъ Николай.
Дѣйствительно, оно было не совсѣмъ вѣроятно, ибо дитя-феноменъ, несмотря на свой маленькій ростъ, имѣло довольно старообразную физіономію и сверхъ того оставалось все въ томъ же возрастѣ... какъ бы мнѣ не солгать?.. ну, если не на память древнѣйшихъ старожиловъ тѣхъ мѣстъ, то во всякомъ случаѣ добрыхъ пять лѣтъ. Надо, впрочемъ, замѣтить, что съ ранняго дѣтства миссъ Нинетту укладывали спать очень поздно и поили джиномъ въ неограниченномъ количествѣ съ спеціальной цѣлью помѣшать ей рости, и весьма вѣроятно, что такая система воспитанія развила въ дитяти-феноменѣ эти добавочныя феноменальныя явленія.
Еще въ началѣ вышеописаннаго краткаго діалога на сценѣ появился джентльменъ, игравшій дикаря, но теперь на ногахъ у него были обыкновенные башмаки, а туфли изъ буйволовой кожи онъ держалъ въ рукѣ. Все это время онъ стоялъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ разговаривающихъ съ очевиднымъ желаніемъ вступить въ разговоръ. Находя, должно быть, что теперь насталъ для этого самый удобный моментъ, онъ сказалъ, обращаясь къ Николаю и кивая на миссъ Кромльсъ:
-- Каковъ талантъ, сэръ?
Николай согласился, что талантъ удивительный.
-- Ахъ,-- вздохнулъ дикарь съ протяжнымъ свистомъ, выпуская воздухъ сквозь стиснутые зубы,-- не мѣсто ей здѣсь, не мѣсто!