-- Гакъ слушайте же,-- продолжалъ сэръ Мельбери,-- на этотъ обѣдъ ее пригласили въ качествѣ приманки для васъ.
-- Не можетъ быть! Кой чортъ...
-- Въ качествѣ приманки для васъ,-- повторилъ сэръ Мельбери -- Старикъ Никкльби самъ мнѣ сказалъ.
-- Ахъ, онъ старая лисица!-- закричалъ милордъ.-- Вѣдь этакій архиплутъ!
-- Еще бы! Онъ знаетъ, что дѣвочка смазливенькая...
-- Смазливенькая!-- повторилъ съ негодованіемъ юный лордъ. Красавица, картинка, классическая статуя, вотъ она что, клянусь своей душой.
-- Ну, ладно, статуя, такъ статуя,--проговорилъ сэръ Мельбери, пожимая плечами съ напускнымъ или искреннимъ равнодушіемъ,-- объ этомъ ему лучше знать. Это, конечно, дѣло вкуса, и если мы съ вами не сходимся во вкусахъ, тѣмъ выгоднѣе для насъ.
-- Толкуйте! Однако, въ тотъ день вы такъ за ней волочились, что не давали мнѣ слова ей сказать.
-- Ну, да, одинъ разъ, и довольно съ меня: хорошенькаго понемножку. Съ бабами слишкомъ много хлопотъ... Ну, вы, конечно, другая статья, и если вы намѣрены серьезно приволокнуться за племянницей, скажите только дядюшкѣ, что вы желаете знать, гдѣ и съ кѣмъ она живетъ, иначе вы ему больше не кліентъ, и онъ мигомъ доставитъ вамъ нужныя свѣдѣнія, будьте покойны.
-- Отчего вы мнѣ раньше этого не сказали?-- спросилъ лордъ Фридерикъ.-- Или вамъ пріятно было видѣть, какъ я томлюсь, изнываю, горю на медленномъ огнѣ?