Сквирсъ кивнулъ головой. Его собесѣдникъ еще разъ заглянулъ черезъ открытую дверь на маленькаго мальчика, сидѣвшаго на своемъ сундучкѣ, и отвернулся отъ него съ разочарованнымъ видомъ, какъ будто удивляясь, что мальчикъ былъ какъ мальчикъ и ничѣмъ не отличался отъ другихъ дѣтей.
-- Онъ самый,-- сказалъ Сквирсъ.-- Однако, вы, кажется, хотѣли мнѣ что-то сообщить насчетъ вашихъ собственныхъ сыновей.
-- Да. Дѣло въ томъ, что я имъ не отецъ, а отчимъ.
-- А, вотъ оно что! Теперь все ясно. А я-то думаю, на кой чертъ вамъ понадобилось отсылать ихъ въ Іоркширъ. Ха-ха-ха! Теперь я понимаю!
-- Я женатъ на ихъ матери,-- продолжалъ мистеръ Сноули.-- Держать дѣтей дома очень накладно, а у матери, видите ли, водится кое-какія деньжонки; вотъ я и боюсь, какъ бы она ихъ не истратила зря и не погубила бы ребятъ баловствомъ. Женщины, знаете ли, мистеръ Сквирсъ, бываютъ такъ безразсудны!
-- Совершенно съ вами согласенъ,-- отвѣчалъ Сквирсъ, откидываясь на спинку стула и жестомъ руки приглашая собесѣдника продолжать.
-- Вотъ почему,-- заключи ль свою рѣчь мистеръ Сноули,-- я и рѣшилъ отдать ихъ куда-нибудь подальше, въ школу, гдѣ не было бы всѣхъ этихъ праздниковъ, дурацкихъ отпусковъ домой два раза въ годъ, которые только сбиваютъ съ толку дѣтей,-- словомъ, гдѣ бы ихъ немножечко подтянули. Вы меня понимаете?
-- Деньги впередъ, и по рукамъ, безъ разговоровъ,-- отвѣтилъ мистеръ Сквирсъ, выразительно кивнувъ головой.
-- На этотъ счетъ будьте благонадежны,-- сказалъ его собесѣдникъ.-- А за нравственностью у васъ строгій надзоръ?
-- Строгій, можете быть покойны.