Но Ньюмэнъ метался изъ угла въ уголъ, бормоча:
-- Ну, да ладно! Сегодня онъ пріѣдетъ: я ему написалъ. Тотъ-то вѣдь не знаетъ, что мнѣ все извѣстно, ему и въ лобъ не влетаетъ! У, старая лиса! Онъ думаетъ, что на него нѣтъ управы. Посмотримъ, посмотримъ! Я ему покажу! Я укорочу его, каналью, да, я, Ньюмэнъ Ногсъ! Хо, хо!
Ньюмэнъ дошелъ до той степени бѣшенства, когда человѣку, что называется, уже нѣтъ удержу. Не переставая бѣгать но комнатѣ, онъ выдѣлывалъ руками самыя эксцентрическія движенія, какія только можно вообразить: то наносилъ воображаемые удары миніатюрамъ, висѣвшимъ по стѣнамъ, то какъ будто затѣмъ, чтобы усилить иллюзію, барабанилъ кулаками по собственной головѣ, и вообще такъ бѣсновался, что, наконецъ, въ полномъ изнеможеніи, задыхаясь, повалился на стулъ.
-- Ну, вотъ, теперь мнѣ легче, и я вамъ все разскажу,-- выговорилъ онъ, подбирая съ полу свою шляпу.
Не скоро успокоилась миссъ Ла-Криви, напуганная почти до безчувствія такими необычайными проявленіями гнѣва; но, когда она успокоилась, Ньюмэнъ добросовѣстно разсказалъ ей все, что произошло между Кетъ и ея дядей во время послѣдней ихъ встрѣчи, разсказалъ и о своихъ прежнихъ подозрѣніяхъ на этотъ счетъ и о поводахъ для такихъ подозрѣній, и въ заключеніе сообщилъ, что и онъ съ своей стороны принялъ рѣшительныя мѣры, секретно написавъ Николаю.
Хоть чувства миссъ Ла-Криви и не проявились въ такой оригинальной формѣ, какъ у Ньюмэна, но по своей силѣ и глубинѣ негодованіе ея было едва ли слабѣе. Если бы Ральфъ Никкльби какимъ-нибудь случаемъ очутился между ними въ этотъ моментъ, трудно сказать, въ комъ изъ двоихъ онъ встрѣтилъ бы болѣе опаснаго врага, въ Ньюмэнѣ Ногсѣ или въ миссъ Ла-Криви.
-- Да проститъ меня Богъ за такія слова,-- сказала миссъ Ла-Криви, открывая по своей привычкѣ этотъ предохранительный клапанъ, прежде чѣмъ выпустить пары своего гнѣва,-- но, право, я, кажется, съ наслажденіемъ проткнула бы его вотъ этимъ.
Оружіе, которое она держала въ рукѣ, было не изъ самыхъ страшныхъ: это былъ просто-на-просто небольшой черный карандашикъ. Но, замѣтивъ свою ошибку, добрая душа поспѣшила замѣнить его перламутровыми ножикомъ для фруктъ и, въ доказательство неумолимости своихъ отчаянныхъ намѣреній, нанесла имъ въ пространство такой жестокій ударъ, что отъ него, пожалуй, осталась бы царапина на коркѣ хлѣба.
-- Завтра ея уже не будетъ въ этомъ домѣ,-- сказалъ Ньюмэнъ.-- Это все таки утѣшеніе.
-- Не будетъ!-- воскликнула съ негодованіемъ миссъ Ла-Криви.-- Да ей не слѣдовало тамъ оставаться и одного дня!