-- Я тоже надѣюсь,-- отвѣчалъ невозмутимый Тимъ.
Николай рискнулъ задать еще нѣсколько вопросовъ, но вскорѣ понялъ, что Тимъ Линкинвотеръ имѣлъ свои причины не отвѣчать на нихъ и не давать никакихъ разъясненій по поводу прекрасной незнакомки, возбудившей такой горячій интересъ въ душѣ его юнаго друга.
Не отчаиваясь въ успѣхѣ послѣ этой первой неудачи, Николай на слѣдующее утро возобновилъ свой разговоръ, пользуясь тѣмъ обстоятельствомъ, что мистеръ Линкинвотеръ былъ въ очень разговорчивомъ и сообщительномъ настроеніи духа. Но, какъ только міъ вернулся къ занимавшему его предмету, Тимъ впалъ въ безнадежное молчаніе и, соблаговоливъ дать нѣсколько односложныхъ отвѣтовъ на первые вопросы, кончилъ тѣмъ, что совершенно пересталъ отвѣчать, ограничиваясь лишь ровно ничего не выражающими пожатіями плечъ да движеніями головы, которыя только разжигали любопытство, мучившее молодого человѣка.
Разбитому на всѣхъ пунктахъ Николаю оставалась только одна надежда -- дожидаться слѣдующаго визита молодой дѣвушки и постараться прослѣдить ее на обратномъ пути. Но и въ этомъ онъ, наконецъ, отчаялся.
День проходилъ за днемъ, а она не являлась. Напрасно разсматривалъ онъ адреса всѣхъ писемъ, приходившихъ въ контору: ни одно изъ нихъ не могло быть написано ею. Два или три раза ему давали порученія, входившія въ кругъ обязанностей Тима Линкинвотера и для исполненія которыхъ онъ долженъ былъ уходить изъ конторы. Это послѣднее обстоятельство заставляло его предполагать, что молодая дѣвушка приходила въ его отсутствіе. Но ничто не подтверждало его подозрѣній, а со стороны Тима нельзя было ожидать никакого признанія, ни одного неосторожнаго слова, которое хоть отчасти раскрыло бы тайну.
Препятствія и тайны хоть и не необходимы для поддержанія любви, но часто бываютъ могущественными помощниками бога любви. "Съ глазъ долой -- изъ сердца вонъ", говоритъ пословица; можетъ быть, она и справедлива по отношенію къ дружбѣ, хотя, по правдѣ говоря, непрочная дружба не всегда нуждается въ такомъ пособникѣ, какъ отсутствіе предмета ея, чтобы оправдать свою скоротечность; напротивъ, весьма часто такое отсутствіе даже поддерживаетъ иллюзію дружбы, какъ поддерживаютъ въ насъ иллюзію фальшивые каменья, играющіе издали роль настоящихъ. Но любовь питается представленіями пылкой фантазіи; у нея прекрасная память, и поддерживать ее очень нетрудно: она живетъ немногимъ, почти ничѣмъ. И какъ часто только при условія разлуки и непобѣдимыхъ препятствій она достигаетъ самого роскошнаго своего расцвѣта! Примѣромъ можетъ служить Николай, который, благодаря единственно своимъ собственнымъ мечтамъ о молодой незнакомкѣ, мечтамъ постояннымъ, не прерывавшимся ни на одинъ часъ, ни на одну минуту дня и ночи, пришелъ къ убѣжденію, что онъ безумно влюбленъ и что въ цѣломъ мірѣ не было любви болѣе злосчастной, болѣе безнадежной.
Какъ бы то ни было, но онъ тщетно страдалъ и терзался, хотя и продѣлывалъ все это точно по росписанію, не уступая, пожалуй, даже лучшимъ спеціалистамъ въ этой области. Какъ ему надо было дѣйствовать дальше? Взять въ повѣренные Кетъ? Но отъ этого его удерживало то весьма простое соображеніе, что ему нечего было ей повѣрять, такъ какъ онъ никогда ни однимъ словомъ не обмѣнялся съ предметомъ своего обожанія, не успѣлъ даже надолго остановить на ней взглядъ, а видѣлъ ее только мимолетно два раза, когда она появлялась и исчезала, какъ свѣтъ молніи или (какъ говорилъ самъ себѣ Николай въ своихъ вѣчныхъ мечтаніяхъ объ этомъ интересномъ предметѣ) какъ видѣніе молодости и красоты, слишкомъ ослѣпительное для того, чтобы оно могло длиться. Несомнѣнно пока было одно: его любовь и преданность оставались невознагражденными, такъ какъ молодая дѣвушка больше не появлялась. Любовь его становилась безнадежной, и какая это была любовь! Она обогатила бы собою добрую дюжину сердецъ современныхъ джентльменовъ. Николая же она дѣлала съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе меланхоличнымъ и мрачнымъ.
Такъ обстояли дѣла, когда банкротство одного изъ корреспондентовъ братьевъ Чирибль въ Германіи заставило Тима Линкинвотера и Николая удвоить свое рвеніе на службѣ патронамъ, т. е. заняться провѣркою длинныхъ и весьма запутанныхъ счетовъ за довольно долгое время. Чтобы скорѣе покончить съ этой работой, Тимъ Линкинвотеръ придумалъ средство: въ теченіе двухъ или трехъ недѣль заниматься въ конторѣ до десяти часовъ вечера. Николай съ радостью принялъ это предложеніе, такъ какъ ничто не могло охладитъ его усердія въ соблюденіи интересовъ патроновъ, ни даже его романическая любовь, хотя, говоря вообще, можно принять за аксіому, что любовь не вяжется съ дѣлами. Съ перваго же дня этихъ вечернихъ занятій начались посѣщенія -- не самой молодой незнакомки, а ея служанки, которая являлась въ контору въ девять часовъ, просиживала нѣкоторое время, запершись въ кабинетѣ съ братцемъ Чарльзомъ, и уходила, чтобы въ слѣдующіе затѣмъ дни повторять то же самое въ тотъ же часъ. Эти ежедневныя посѣщенія возбудили любопытство Николая до послѣднихъ предѣловъ возможности; онъ испытывалъ положительно муки Тантала, и наконецъ, отчаявшись когда-либо проникнуть въ глубину этой тайны безъ чужой помощи (ибо онъ не хотѣлъ дѣйствовать въ ущербъ своему долгу), онъ повѣдалъ о своей любви Ньюмэну Ногсу, умоляя его прослѣдить за служанкой молодой дѣвушки до ея дома, разспросить ее объ имени, условіяхъ жизни и занятіяхъ ея госпожи, конечно, не возбуждая ея подозрѣній, и вообще собрать на этотъ счетъ всѣ свѣдѣнія, какія только удастся, и донести ему все подробно и въ кратчайшій срокъ.
Судите сами, какъ возгордился Ньюмэнъ Ногсъ оказаннымъ ему довѣріемъ! Въ тотъ же вечеръ, гораздо ранѣе назначеннаго часа, онъ явился въ скверъ, выбралъ тамъ мѣстечко за фонтаномъ, надвинулъ на глаза шляпу и сталъ оглядывать проходящихъ съ такимъ таинственнымъ видомъ, что не могъ не возбуждать подозрѣній. Двѣ, три кухарки, пришедшихъ съ ведрами за водой, и нѣсколько мальчишекъ, остановившихся налиться у крана, окаменѣли отъ ужаса, увидѣвъ Ньюмэна Ногса, глядѣвшаго на нихъ изъ за фонтана съ такимъ выраженіемъ лица, точно онъ быль сказочнымъ чудовищемъ, почуявшимъ человѣческое мясо.
Посланница прекрасной незнакомки не заставила долго себя ждать; въ обычный часъ она вошла въ домъ и вскорѣ вышла оттуда. Николай назначилъ Ньюмэну два свиданія: одно, въ случаѣ неуспѣха ихъ плана на завтра; другое на послѣзавтра, чѣмъ бы ни кончились похожденія мистера Ногса. Мѣстомъ для этихъ свиданій былъ выбранъ извѣстный имъ обоимъ трактиръ, стоявшій на полдорогѣ между Сити и Гольденъ-Скверомъ. Въ первый срокъ Николай напрасно прождалъ своего повѣреннаго, но на другой день пришелъ позже него и былъ встрѣченъ съ отверстыми объятіями.