-- Не озябли ли вы, Никкльби?-- освѣдомился мистеръ Сквирсъ послѣ довольно длинной паузы.
-- Признаюсь, сэръ, немного-таки есть.
-- Я не обвиняю васъ за это,-- замѣтилъ снисходительно Сквирсъ,-- путешествіе довольно таки длинное для такой погоды.
-- Далеко ли еще до Дотбойсъ-Голла?-- спросилъ Николай.
-- Около трехъ миль,-- отвѣчалъ Сквирсъ.-- Но вамъ не зачѣмъ величать его Голломъ.
Николай сконфуженно закашлялся, точно онъ хотѣлъ что-то спросить, но слова застряли у него въ горлѣ.
-- Дѣло въ томъ, что это вовсе не Голлъ, замѣтилъ Сквирсъ лаконически.
-- Неужели!-- воскликнулъ Николай, ошеломленный такою откровенностью.
-- Да. Мы зовемъ его Голломъ въ Лондонѣ, потому что это лучше звучитъ,-- продолжалъ Сквирсъ,-- но здѣсь его никто не знаетъ подъ этимъ именемъ. Надѣюсь, каждому разрѣшается называть свой домъ хоть острогомъ, если ему такъ нравится; на сколько мнѣ извѣстно, на этотъ счетъ не имѣется никакихъ парламентскихъ запрещеній.
-- Кажется, не имѣется, сэръ,-- согласился Николай.