Я немедленно высказал свои соображения Сачкову, но упрямый малый только мотнул головой:
— Выдержит… Каких-то полмили…
— Однако на тот свет еще ближе…
— Не пугай. Скажи просто — дрейфишь… Я могу и один.
Убедил меня не Сачков, а вид беспомощного, притихшего маяка. Скучно было видеть темное море без огней, без веселой звезды дяди Кости, аккуратно моргавшей всем кораблям.
Через десять минут мы были на середине пролива. Я греб с кормы коротким веслом, а Сачков сидел на дне бата, вытянув ноги, и потихоньку помогал мне ладонями. Вода плескалась возле самой кромки борта, но бат шел быстро, не хуже шестерки.
Вскоре я заметил, что Сачков как-то странно ерзает в лодке.
— А знаешь что, — сказал он поеживаясь, — ты, пожалуй…
— Не вертись… Что такое?
— Нет… Я так… Ничего.