-- А! вы стоите за золотую середину? отвѣчала лэди Джэнъ презрительно:-- но въ наше время это не въ модѣ; теперь каждый нетолько принадлежитъ къ какой-нибудь партіи, но и старается занять въ ней крайнее мѣсто. Сдѣлки выжили свое время. Что касается меня, то я принадлежу къ богем ѣ;. Я люблю просторъ и ненавижу, чтобъ съ дѣтства подгоняли подъ одинъ шаблонъ свѣтскихъ условностей. Почему мы должны стыдиться своей природы и вѣчно плясать подъ чужую дудку?
Мистеръ Лайдъ не зналъ, что отвѣтить лэди Джэнъ, которую онъ видѣлъ впервые. Хотя въ ея словахъ звучала правда, но она сама была ему какъ-то непріятна и онъ не хотѣлъ съ ней согласиться. Онъ чувствовалъ, что въ ней была фальшь, несмотря на ея отрицаніе всего условнаго въ обществѣ, хоть онъ и не могъ указать, гдѣ именно эта фальшь скрывается.
-- Я такъ же люблю въ людяхъ простоту и естественность, сказалъ онъ: -- но не думаю, чтобъ можно было освободиться отъ всякихъ стѣсненій, какъ вы совѣтуете, если не порвать всѣ узы съ ближними и жить въ одиночествѣ. Что касается меня, то я отказываюсь отъ подобнаго существованія. По словамъ Маклеода Камбеля, каждый членъ общества, обязанъ исполнить свой долгъ въ отношеніи этого общества и я предпочитаю исполнить этотъ долгъ, чѣмъ сдѣлаться схимникомъ.
-- О какомъ долгѣ вы говорите? воскликнула лэди Джэнъ.
-- О нашемъ долгѣ въ отношеніи общества, объ обязанности поступать по своимъ убѣжденіямъ и содѣйствовать возвышенію нравственнаго типа и умственнаго уровня общества.
-- Да вѣдь я такъ же требую, чтобъ каждый руководствовался въ жизни собственными убѣжденіями! воскликнула съ торжествомъ лэди Джэнъ.
-- Такъ ли? Я васъ, значитъ, не понялъ. Я полагалъ, что, по вашему, всякій можетъ руководствоваться своими фантазіями и капризами, а вѣдь фантазіи и капризы не убѣжденія.
Между тѣмъ, Хлоя, сидя по другую сторону мистера Лайда, уставилась глазами въ тарелку, словно не обращала ни малѣйшаго вниманія на него, но въ сущности съ любопытствомъ слушала его. Въ немъ было что-то отдѣлявшее его отъ тѣхъ джентльмэновъ, которыхъ она встрѣчала въ свѣтѣ, и вмѣстѣ съ его юнымъ видомъ доказывало, что онъ еще не прошелъ свѣтскую школу, не пропитался свѣтской ложью. Она чувствовала, что ихъ связывали узы тайнаго товарищества, и ей хотѣлось узнать, какъ онъ смотритъ на ложь, условность или свѣтскую рутину. Поэтому, онъ возбудилъ въ ней нѣкоторый интересъ, несмотря на предвзятую враждебность къ нему, именно вслѣдствіе ея унизительной рѣшимости выйти за него замужъ, если только онъ этого захочетъ.
Она, однако, не забыла, что внутренно поклялась скрывать отъ всѣхъ свои подходы и, зная, что за нею слѣдятъ зоркіе глаза, избѣгала во время обѣда разговаривать съ нимъ и невольно своимъ поведеніемъ внушала всѣмъ мысль, что она скорѣе отвертывается отъ него, чѣмъ ухаживаетъ за нимъ. Этимъ путемъ она совершенно обманула Алису, которая, смотря на нее съ противоположнаго конца стола, удивлялась ея странному поведенію. Ей было очень досадно, что всѣ ея хлопоты: приглашеніе мистера Лайда тотчасъ послѣ его пріѣзда, устраненіе возможной соперницы и ясные намеки сестрѣ на всю желательность подобнаго брака не повели ни къ чему. Неужели Хлоя думала, что она встрѣтитъ на каждомъ шагу богатыхъ жениховъ съ мантіей пэра въ будущемъ? Конечно, чувства лэди Гугъ были бы совершенно иныя, еслибъ она знала, какое въ сущности сильное вліяніе она имѣла на сестру и къ какой рѣшимости пришла молодая дѣвушка. Но ей не суждено было испытать это счастье, благодаря чрезмѣрной осторожности Хлои и ея пламеннаго опасенія, чтобы кто-нибудь не отгадалъ ея плана, котораго она всѣмъ сердцемъ стыдилась.