Весь октябрь простояли прекрасные светлые дни при преобладавшем западном ветре. Только с переходом ветра на восток, юго-восток и юг шел дождь, иногда падал снег, и погода становилась бурною. Так было 5-го, когда выпал первый снег, затем от 8-го до 10-го и от 26-го до 28-го. С 18-го до 21-го чисто северный ветер настолько понизил температуру, что небольшое озерко к северу от Петропавловска покрылось даже тонкой коркой льда. Самые обильные атмосферные осадки выпадают на восточном берегу Камчатки и именно при юго-восточном ветре, от которого Петропавловск совсем не защищен. Приходя с обширного океана, набравшись водяных паров в более теплых областях, юго-восточный ветер осаждает всю эту массу воды на восточном берегу полуострова. При юго-западных, западных, северо-западных и северных ветрах, напротив, почти всегда стояли чудные ясные дни. Вместе с тем, северный и северо-западный ветры производили наибольшее охлаждение. На западном берегу Камчатки, у Охотского моря, наблюдается противное. Высокие горы, проходящие вдоль середины полуострова, защищают восточный берег от западных и западный -- от восточных ветров.
В самые последние дни месяца температура опять настолько понизилась, что показался лед, но снег исчез весь, и только вулканы да дальние горы поднимались в своем белом одеянии навстречу безоблачному голубому небу.
Так как воздух в это время обыкновенно был прозрачен, то мне казалось весьма соблазнительным посетить ближайшие к Петропавловску бесснежные горы с целью полюбоваться открывающейся с них великолепной панорамой. Самой подходящей для этого мне казалась Меженная гора по ее несколько более изолированному положению как раз на север от Петропавловска и по ее конусообразной форме. В солнечный день я поднялся через низкий кустарник и высокую траву на вершину ее. Открывшийся передо мной величественный и обширный вид поразил и вполне вознаградил меня за трудности подъема.
На восток перед зрителем выступают от подошвы до вершины во всей своей красе величавые Коряцкая и Авачинская сопки, последняя -- с Козельской. Ослепительно белые, покрытые свежим снегом, эти горные колоссы поднимаются над темной, еще бесснежной равниной, омываемой вдали на юго-востоке темно-синим океаном. На севере громоздятся массивы камчатского Срединного хребта, также блестящие от снега и льда. На западе и юге совсем близко подступает обширная Авачинская губа со своей синей поверхностью и дает возможность свободно обозреть окружающие ее бесчисленные мысы и бухты. Далеко на юге виднеется узкий изорванный вход с моря, ограниченный высокими скалами, а на западе, значительно превышая береговые горы Авачинской губы, выступают вершины и зубцы южных гор, теперь уже покрытые снегом и как бы составляющие пьедестал для Вилючинской сопки, выдающейся над всеми этими высотами. Как раз к югу и, начиная от самой подошвы Меженной горы, тянется короткая долина между Шестаковской Падью и Никольской горою. Посреди долины лежит небольшой городок Петропавловск и его чудная маленькая бухта. При рассматривании с вершины горы, ряды домов городка представляются почти у ног зрителя и обнаруживают самым ясным образом план расположения местечка. Дно упомянутой небольшой долины начинается прямо у подошвы Меженной горы таким сильным вдавлением, что здесь образовалось небольшое озеро; затем это дно поднимается, образуя умеренно высокое плато, на котором выстроена официальная часть города, и, наконец, в самой южной своей части быстро и круто падает до уровня моря, покрываясь небольшой бухтой Петропавловского порта. На упомянутом плато, между бухтой и озером, расположены, окаймляя улицы и площади, почти исключительно казенные дома, стоящие очень просторно. Число этих домов, по сведениям канцелярии губернатора, простиралось до 40. Посередине, на свободной площади, помещается православная церковь. Далее -- большой губернаторский дом, окруженный садом, канцелярия, госпиталь, аптека, несколько казарм для команды, некоторое число жилых зданий для офицеров и чиновников, квартиры духовенства и здания Российско-Американской Компании. К этой, лучше выстроенной казенной части города непосредственно примыкает неофициальная, расположенная вдоль всего восточного берега маленькой губы и образующая пять параллельных с ним вытянутых рядов. Начиная от самой воды и распространяясь на одну треть высоты Шестаковской Пади, постепенно поднимаются дома с их небольшими огородами. Домов здесь всего 116. Весь Петропавловск построен исключительно из дерева, причем все частные дома крыты тростником и длинной травой, казенные же -- железом. В самом конце бухты, непосредственно на берегу, стоят строения морского ведомства: гауптвахта, несколько магазинов, пекарня и несколько небольших мастерских. Девять маленьких ключевых ручьев текут по небольшим ущельям и рвам с горы и протекают через городок, доставляя обывателям прекрасную ключевую воду для питья. Из этих ручьев семь впадают в бухточку, два -- в озеро. На всех местах пересечения ими улиц находятся простенькие мостики. По переписи 1852 г. весь описываемый городок имел всего 1593 жителя (1178 мужского и 416 женского пола). Если считать особо двух священников при православной церкви, несколько американцев, небольшой персонал Российско-Американской Компании и русских купцов, то в противоположность этой вольной части населения вся остальная была на казенной службе и состояла из матросов, нескольких казаков, чиновников и офицеров с их семействами. Последние принадлежали к лучшему обществу, принятому также в доме губернатора и всего состоявшему из 80 человек обоего пола. Главными центрами, где собиралось общество, были дом губернатора, затем семейства агента Российско-Американской Компании Б. и флотского офицера Г. У прочих семейных служащих редко когда собирались. Значительное большинство чиновников представляло холостой народ и среди них господствовало самое живое общение. Редко проходил день или вечер, когда бы ни собирался больший или меньший кружок. К сожалению, из-за отсутствия других интересов здесь очень процветала карточная игра.
Большинство чиновников и офицеров были обходительные, иногда даже очень симпатичные личности, о которых я вспоминаю с благодарностью и удовольствием. Тесное общение между собой и отрезанность от всего прочего мира придавали всему обществу большую сплоченность и интимность, причем, однако, вполне соблюдались взаимное уважение и учтивость. Вообще господствовали полная веселость и довольство, развлечения были весьма незатейливы. Всякий, желавший отдохнуть и освежиться от дневной работы, находил вечером открытые двери и сердечный, радушный прием у своих знакомых. Подобно большой семье, прожили мы зимние месяцы, деля радость и горе, всячески друг друга поддерживая и развлекая. Большие празднества устраивались лишь у губернатора, потому что это было возможно при его средствах и просторном помещении. Кроме того, во всех домах охотно справлялись именины, причем собиралось более или менее значительное число гостей. В семейных домах такие собрания сопровождались танцами, у холостяков -- пуншем.
Такого рода большой танцевальный вечер, именно бал у губернатора, предстоял в скором времени. Особенную деятельность проявляли дамы, заранее приготовляя себе туалеты.
Но до того, именно 1 ноября, Завойко собрал все мужское население для прокладки проезжей дороги, первой в Камчатке, от главного города, т. е. от Петропавловска, и до Авачи в 12 верстах расстояния от него. Вся команда, имея во главе офицеров и чиновников, с песнями и в отличнейшем настроении отправилась на работу, вооруженные топорами, лопатами и граблями. Команда была разбита на маленькие партии, из которых каждая получила участок пути. Сам Завойко шел во главе всех, выбирая наилучшую местность и размечая весь путь. Были приняты также должные меры насчет обильной пищи и питья. Ко времени трапез по всей линии разгорались огни, а вскоре закипали и котлы. Все вместе скорее напоминало сельский праздник, чем тяжелую работу. Отдельные партии соперничали друг с другом в работе, всякая старалась первой покончить свой урок. Так провели мы очень весело три дня, а 3 ноября работа была кончена. Таким образом возникла первая настоящая проезжая дорога в Камчатке.
Ноябрь начался прекраснейшими, чрезвычайно ясными днями. На небе почти не видно было ни облачка. Ветер дул все с запада, и температура почти не падала ниже нуля. Местами виднелись следы льда, вообще же поверхностные слои земли едва замерзли. Но в ночь на 6-е ветер внезапно задул с юго-востока, и поднялась сильная вьюга (пурга). Снегу выпала масса, и он уже более не стаивал. Санный путь окончательно установился, началась настоящая зима. Для южной части Камчатки весьма характерно то обстоятельство, что снег здесь падает большею частью на непромерзшую почву и притом всегда громадными массами, что имеет, конечно, немаловажное значение для растительности. В течение всего ноября мы могли наблюдать самые резкие контрасты в погоде. Характернейшие особенности ее заключались в том, что при западных ветрах стояли ясные дни со все усиливавшимся холодом, причем, однако, мороз не доходил до 10 °R. Вперемежку налетали внезапные, очень сильные вьюги всегда с юго-восточным ветром и с ослаблением стужи. Так было 6, 13, 15, 21 и 22 ноября.
Декабрь был холоднее, но снег совсем не выпадал, так что у нас почти непрерывно стояли ясные, холодные дни. Самое большее, что наблюдалось -- небольшая пасмурность в атмосфере. В течение декабря температура также не падала ниже 10 °R. Небольшая Петропавловская бухта уже в последние дни ноября покрылась слоем льда, достигшим теперь толщины 5 дюймов. В середине декабря замерзли те части большой Авачинской губы, которые более защищены от волнения. Только середина этого большого бассейна и выход в море были и оставались все время свободны ото льда.
Многочисленные ясные и светлые дни, особенно частые в начале описываемой осени, нередко доставляли нам удобный случай наблюдать великолепные вулканы, окружающие губу. Коряцкая и Вилючинская сопки по-прежнему оставались совершенно безжизненными. Они обе далеко выдавались над ближайшими горами, представляясь в виде совершеннейших конусов с самым легким притуплением на верхнем конце. Зимнее облачение этих гигантов заметно выделяло их среди окружающего ландшафта. В то время как все горы сверкали сплошной белизной свежего снега, сильные бури неоднократно сдували его с громадных, продольных гребней вулканов и обнажали темный камень, так что оба конуса представляли более или менее ясную полосатость от вершины до подошвы.