И здесь практиковалось тканье из крапивы, но достигнутые результаты были менее удовлетворительны, чем в Милковой, так что ключевские ткачи навлекли на себя замечания со стороны губернатора. Староста был не без некоторого образования: в комнате его видны были разные книги сельскохозяйственного содержания и несколько им самим набитых птиц, внешность которых, однако, очень заметно обнаруживала малую опытность художника.

Утром 21 января Завойко произвел ревизию хлебного магазина деревни, в котором оказался еще довольно большой запас ячменя с прежних лет. В прошлом году урожай был весьма неудовлетворительным: сам-3 для хлеба и сам-2 для картофеля. Крестьяне добросовестно делали свое дело, полевые работы были тщательно ведены, но вулканы не дали пепла, и ячмень отчасти пропал.

В 9 часов утра Завойко тронулся уже в дальнейший путь. Сильный снег так затруднял движение, что лишь в 3 часа мы прибыли в жалкий острог Комаку. По такому же глубокому снегу поехали мы далее, пока, наконец, в 10 часов вечера, совершенно выбившись из сил, не прибыли в Нижнекамчатск. У последней станции мы прошли Жоковские щеки, утесистую, очень романтичную теснину р. Камчатки. Горы с обеих сторон близко подходят здесь к реке и большею частью крутыми утесами падают к воде, часто едва оставляя узкий проход на берегу. Лишь близ Нижнекамчатска долина снова расширяется, но все еще остается ограниченной близко подступающими довольно высокими горами.

Нижнекамчатск, некогда главный город Камчатки, очень живописно расположен на берегу реки Камчатки, вплотную у воды. Здесь сохранилась еще старая церковь со старинными образами, оставшимися от давно прошедшего лучшего времени. Теперь Нижнекамчатск совершенно утратил прежнее свое значение и уступает даже Ключам и Милковой, а еще более, конечно, Петропавловску. 20 домов, составляющих поселение и окруженных огородами, разбросаны довольно неправильно. Старые укрепления и ворота давно исчезли, торговли более нет, нет более прежнего достатка. Мы остановились всего лишь на несколько часов у старика-городничего Кузнецова, человека, с большим равнодушием переносящего довольно жестокую судьбу. Много лет тому назад он был богатым купцом, но затем потерял свое состояние -- около 200 тысяч рублей -- и теперь стал простым крестьянином.

В 12 часов ночи мы, в снег и ветер, тронулись в дальнейший путь и после очень утомительного переезда при 22° мороза прибыли, наконец, в 5 часов утра 22 января к устью р. Камчатки.

Небольшое поселение состоит из 12 -- 13 домов, большею частью принадлежащих казне и занимаемых расквартированными здесь казаками и матросами. Корабельный инженер заведовал постройкой небольших береговых судов, а именно шхуны и небольшой палубной лодки. Завойко желал ознакомиться также с ходом этой работы. Все дома расположены очень близко к устью, а следовательно, и к морю. Тем не менее, нам не пришлось увидеть моря, хотя шум волн, чуть что не заглушавший бурю, совершенно явственно доносился до нас. Вьюга была ужасная, так что за десять шагов ничего не было видно. Высоты начали быстро понижаться уже вскоре за Нижнекамчатском, и мы выехали на совершенно открытую местность, тянущуюся до моря. Здесь, ничем не защищенное, лежит маленькое поселение, терпя от беспрерывных, со всех сторон налетающих бурь. Но если это обстоятельство представлялось неблагоприятным для жителей его, то, с другой стороны, они имели и немало важных выгод. Вся область устья р. Камчатки представляет чрезвычайно богатый охотничий участок. Всякая охота дает здесь богатую добычу и обильное вознаграждение за труд. Немного выше устья в реку Камчатку открывается с севера большое Нерпичье озеро. По величине оно приблизительно равно Авачинской губе. На нем расположено несколько островов, и в него же впадают небольшие речки и ручьи. Берега озера частью горные и каменистые. При истоке его, посредством широкой и очень короткой реки Озерной, остается много открытой воды, которая постоянно, зимою и летом, оживлена массой водяных птиц, в том числе множеством гусей, уток и лебедей. Так как эти обширные скопления воды сверх того еще богаты рыбой, то сюда входит с моря множество тюленей и сивучей, которые значительно увеличивают собою число промысловых животных. Доказательства богатой охоты видны были в домах здешних обывателей: здесь не только накоплены были многочисленные тюленьи шкуры, но и еще, в качестве съестных припасов, имелось большое количество мороженых гусей и лебедей.

В ночь на 23 января погода несколько улучшилась. В 9 часов утра мы уже тронулись в путь и поехали обратно в Нижнекамчатск, куда и добрались по глубокому снегу и при 30° мороза в два часа дня.

Еще в Ключах до сведения Завойко дошло, что ограбление коряков в Ижигинске {Об этом ограблении речь была выше (стр. 126); для расследования дела губернатор еще течение Рождества командировал чиновника в Ижигинск.} происходило в гораздо более крупных размерах, чем сообщалось вначале; далее -- что коряки очень возбуждены и настойчиво требуют возмещения своих потерь. Требование это было вполне справедливо, и губернатор охотно соглашался удовлетворить его, потому что бедные номады были просто ограблены и в некоторой степени лишились единственного средства к существованию -- своих оленей. Но однако при самом тщательном просмотре товаров, захваченных нами в дорогу, как то: табаку, чая, бус, мелких железных изделий, хлопчатобумажных тканей, пороха, водки и пр., оказалось, что все вместе взятое далеко не составило бы вознаграждения, равного их потерям. Сверх того, Завойко, посетив коряков в качестве губернатора, т. е. официально, должен был бы за всякие услуги расплачиваться очень щедро и делать еще подарки. Явиться с пустыми руками и утешить пострадавших обещанием позднейшей высылки вещей также не годилось, а потому Завойко решил вернуться в Петропавловск и на этот раз совсем отказаться от дальнейшей поездки к укинцам и олюторцам {В дальнейшем описании путешествий неоднократно придется говорить об этих народах. Теперь довольно будет упомянуть, что коряки разделяются на 5 групп:

1) Бродячие коряки.

2) Каменцы, на западном берегу Камчатки